А содовую можно?

Бармен, парень лет двадцати семи, поднял лицо от столешницы за стойкой и взглянул с вопросом.

— Чистую? Или, может, коктейль?

— Ну, — я улыбнулась и пожала плечами. — Можно и коктейль. А что у вас есть?

У бармена много чего было, и об этом сказала профессиональная улыбка. Он словно и не заметил, что я здесь новенькая и смотрю на него сквозь «черепашьи» очки.

— Если и не все, то многое. «Безалкогольный мохито», «Апельсиновый шмель», «Сникерс милкшейк», яблочный сок и просто «Ягодный лимонад». Скажи, что тебе по душе, и я постараюсь это дать.

Ух ты! Я так обрадовалась, что даже на табурете развернулась.

Пить хотелось просто жуть! Я попросила бармена сделать «Сникерс милкшейк» и почти сразу же ощутила, как во рту разливается вкус карамельного сиропа. Такой явственно-ванильный с шоколадными нотками, что от нетерпения невольно причмокнула языком.

Ум-м! Вкуснотища! А пенка-а-а… Я взяла протянутый мне парнем бокал с коктейлем и с удовольствием отпила глоток. Напиток оказался не хуже, чем в ресторане отцовской гостиницы! А папа к качеству меню очень щепетилен. Это он дома трескает мамины вареники и помалкивает в платочек, но когда дело касается бизнеса…

«Эх, как на море-то охота, — вдруг мелькнула мысль.

— И чтобы лето, солнце, воздух… и книги. Много-много книг. И никаких грымз. Нигде!»

Но помечтать мне не дали. Знакомый голос прошипел недовольно возле уха, я аж подпрыгнула.

— Уфимцева! запикано! А ты чего расселась, мелочь? Ты вкалывать сюда пришла или коктейли распивать? Почему я тебя искать должен?

Ой, Воробышек. Нарисовался за спиной — высокий, грозный и красивый. Глазами сверкает. Надо же, вспомнил! А сколько внимания, и все мне!

Тьфу! Прыщ! Прыщ! Прыщ!

Дважды тьфу! Хоть бы один вылез на мордахе для приличия!

— Ну, так я же… Ты же сам сказал и ушел, — растерялась.

— Я просил не заставлять тянуть тебя за руку, не маленькая. Сама навязалась, а теперь в кусты? — рявкнул парень. — Время — деньги, Уфимцева. Смотри, будешь должна, не рассчитаешься! Я не собираюсь здесь с тобой торчать вечно!

Сам просил, а сам потащил, вцепившись в запястье, только коса запрыгала. Поставил на танцпол, возле своих друзей, и сказал: «Ну, давай, Зубрилка, покажи, что ты умеешь». А что я умею? Да ничего! Особенно под взглядами симпатичных парней.

Только краснеть от злости и стыда. Но Воробышек и сам стоял злющий, вот-вот зарычит, и я показала волну руками. Знаете такую, когда одна рука волнообразно пригибается к телу, а вторая поднимается. И в точности повторила обратно. Ногами я сейчас точно ничего изобразить не могла. Да и не сейчас — тоже. Когда я проворачивала с Воробышком прием «Терновый куст — волк, кролик», я ему почти не врала. Я действительно не умела танцевать. Некогда было учиться.