— А что она сейчас делает у вас? — наконец ступил ближе, но Кравчик так испуганно напряглась, глазищи вытаращив, что я торопливо сел на стул подле койки, упреждая опасения девушки по поводу моей вменяемости и желания с ней разобраться силой.

— Спит, — выдала очевидность, несколькими секундами после, с облегчённым выходом. — Она в порядке, — добавила поспешно, — если вас это хоть как-то интересует, — невинно порцию колючести плеснула, В уставился на неё в немом недоумении — какая-то легкомысленная барышня посмела ткнуть меня лицом в равнодушие к дочери?! Подумывал высказаться по этому поводу, но Кристина что-то прочитала на моём лице и милостиво пояснила: — просто меня… лечила, — кивнула на ноги, где близ бугорка ступней в складках одеяла я углядел стетоскоп.

 — Устала от работы и уснула.

— Да, лечить она любит, — сдавленно усмехнулся, пытаясь уложить в голове: МОЯ колючая дочка! посторонняя женщина! лечение посторонней женщины моей колючей дочкой! А последним гвоздём ещё и мирный сон в чужих руках! Это всё какое-то нереально и несовместимо! Но глядя на милое личико тиранши, пухлые губы, которых сейчас касалась мягкая улыбка, ямочки на пухлых щеках… Моё сердце дрогнуло.

Оно всегда билось мягче и нежнее, когда дело касалось дочери. С той самой секунды, как увидел её новорождённой.

Впервые за всё это время её сон казался безмятежным и крепким.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Спасибо, — это было искренне. — И простите…

Вот теперь повисло молчание. Кравчик тоже растерялась. Потому палата погрузилась в непривычную тишину. Она не было неудобной, щекотливой — больше покоя было и окутывающего тепла.

— Я… честно не знала, что у вас есть дочь, — тихий голос Кристины вторгся в мои пустые мысли. Я поверил. Мне не было стыдно за свои обвинения, но свою неправоту я умел признавать:

— А я не знал, что вы подрабатываете спасителем, — чуть вперёд подался, уместив руки на коленях и скрестив их замком. — И часто приходится спасать?

— В перерывах между поиском работы, — приняла шуточную манеру общения с кривой усмешкой Кравчик, но умело ударила под дых. Я понятливо опустил глаза, рассматривая свои руки.

— Странно, — обронил задумчиво, ничуть не кривил душой, — у вас хороший потенциал, — чтобы не думала, что избегал прямого контакта, поднял взгляд, — быть не может, что его никто не оценил.

— Это мне говорит тот, кто первым меня отшил! — Кристина опять поразила умением давать словесную сдачу. Причём не страшилась за последствия и была собой.

В душе опять шевельнулось что-то сродни вины.

— Первым?

— Да, ваша фирма — была первая в моём списке желаемых работ.