Меня это почти обязывало встать на защиту несчастного босса, кому не давали завершить рабочий день на той ноте, на которой он желал!

Но тут “мужская голова” обратила на меня внимание, и посмотрела как на пустое место. Пустое, но красивое место!

Возмутительно. И обидно! А в такие моменты я набираюсь смелости, храбрости…

— Роман Игоревич не может с вами… — я быстро глянула на сурового босса и он, глотнув коньяка, мне едва заметно кивнул, одобряя инициативу. — …поговорить, — тотчас продолжила я. — Все вопросы откладываются до завтра.

— А-а-а, — слегка опешив, протянула мужская голова и пожевала губу.

— Что-то передать Роману Игоревичу? — вежливо уточнила я, просто брызжа самоуверенностью и профессионализмом. И кто догадается, что это актёрская игра в стиле “сериала про белых воротничков” и полная импровизация? В сумке я всегда таскала блокнот на случай “что-то-быстро-записать”, и тут он как никогда кстати подвернулся.

Взгляд “мужской головы” изменился. До этого я явно ощущала что-то премерзкое, будто он меня в чём-то подозревал или и того хуже, был в чём-то на мой счёт совершенно уверен. И это что-то глубоко непристойное. Но стоило в моей руке возникнуть блокноту, как голова превратилась в полнорослого человека. Мужчина чуть покраснел, виновато прокашлялся и заверил, что зайдёт утром.

— Ловко вы. Я даже не ожидал, — стоило двери закрыться, ухмыльнулся Роман Игоревич и устроился на диване, с бокалом. — Не затруднит дверь на один оборот закрыть? — головой указал на дверь, еще и снифтером махнув, в котором опасно покачнулся коньяк на грани того, чтобы покинуть ёмкость.

Я, не задумываясь, щёлкнула замком. Повернулась к суровому боссу с самой доброжелательной улыбкой, на какую была способна:

— И правда, вам, наверное, только так и работать… закрытым…

— И работать тоже, — задумчиво кивнул он и поскрёб едва заметную щетину.

После ухода “головы”, Роман Игоревич снова стал каким-то чертовски усталым. Мне ему страшно захотелось посочувствовать. По крайней мере сейчас быть понятливой, ненавязчивой и молчаливой… если он не требовал обратного. А он молчал. Я озиралась, не зная куда себя деть. В огромном зеркале поймала своё отражение, и как обезьянка качнулась на каблуках, вынудив подол платья обвиться вокруг щиколоток.

Это платье в стиле бохо было у меня счастливым. Хипповато, конечно, белое кружевное, с макси-юбкой и длинным рукавом, но зато именно в нём мне всегда везло.