— Никогда, никогда так больше не делай! — повторяла как мантру.

Сколько просидели не знаю, но машины уже начали движение, толпа частично рассосалась и гомонили они больше ворчливо, чем переживательно. Самые грубые водители, бибикали и с нелитературными выражениями огибали место происшествия.

— Не плачь, — раздался нежный голосок Леры. Я громко шмыгнула носом, а малышка замерла в моих руках. Осознав, как это странно выглядело со стороны, я чуть отстранилась. Девочка ткнула меня пальчиком в плечо:

— Эй, ты что, рёва-корова?

Это заметно меня успокоило. Даже скорее безмерно удивило и привело в чувство.

— Так вообще дети уже не говорят! — пробурчала я и повторила недавний жест малышки — тыльной стороной ладошки смахнула слезы с лица. — Ты точно из этого мира?"

"— Ага! Из этого, конечно же, — кивнула девочка с театральным вздохом. — Но лучше бы меня не было…

— Зачем ты такое говоришь? — мои слёзы тоже просохли. Показалось неправдоподобным, когда столь юный человечек говорил так по-взрослому. Эта маленькая суицидница будто груз мира на плечах держала.

— У тебя кровь, — ровно заявила малышка и досадливо выдохнула.

 — И ты бледная как поганка. Наверное, умрёшь… — тоном сведущего врача.

— Не дождёшься, — буркнула я и коснулась виска, где и правда сильно болело. На пальцах отпечаталась кровь. — Чёрт, — сглотнула я пересохшим горлом. Сморгнула наступающую темноту. — Где твои родители?

Девочка ещё несколько раз шмыгнула носом, а потом вскинула на меня удивительно большие и глубокие синие глаза:

— Работают, — похлопала длинными ресницами, с которых на щёки капнули последние горошины слёз. Ответ вновь прозвучал взросло, хоть с толикой грусти.

— И что ты тут делаешь… одна? — боль в затылке не на шутку мешала, я кое-как огляделась на предмет “есть тут кто-то из взрослых, отвечающих за девочку”, но так и не нашла.

Зато толпа возле нас на меня кивала, махала, что-то бурчала, и никто не спешил на помощь, по ходу рассудив, что раз кровищи нет, мы говорим — значит ничего страшного.

— Ты же не одна? — мой голос дрогнул в сомнении. Окинув малышку придирчивым взглядом, я пришла к мысли, что Лера хорошо и дорого одета, для того чтобы быть беспризорницей. Может просто сбежала из дома…

Озвучить догадку не успела — улицу прорезал надрывный женский вопль:

— Ва-ле-ри-и-и-и-и-я!

Я оглянулась, глазами отыскать безответственную мамашу, и нашла.

Из бутика на углу дома, явилось чудо-юдо-рыба-кит. Взъерошенная дамочка с куцым пучком и редкой чёлкой, из тех что “Я сама знаю, женщина!”.

Она торопливо врезалась в толпу зевак на тротуаре:

— Пустите, прошу. Лера-а-а-а! — Бежала к нам, стуча каблуками, как скоростная электричка: — Ле-е-е-е-е-ера-а-а-а-а-а! — бесслёзно причитала женщина, уже ступив на проезжую часть.