– Слушай, тебе тут привет передать попросили, – говорит она и начинает зачитывать: – «Анита, ты притянула меня как магнитом. Анита, ты заставила мое сердце прыгать кульбитом. Анита, ты как орбита. Анита, теперь я знаю, что такое ледозащита!»

Я начинаю хохотать, а Настя вздыхает: разбудили, еще и из-за такого пустяка.

– Отвечать что-то будешь?

– Нет.

Кивнув, она что-то печатает – быстро, на эмоциях, а потом слышится ее возмущенное восклицание:

– Так и знала, что мне с именем не повезло! Тебе, значит, какой-никакой стишок, и прям имя в каждой строчке, а мне… Я ему пишу: «С дуба рухнул?» А он мне: «Ты Настя – как здрасти! С крыши дома твоего… с крыши дома твоего… ах, если бы на земле были снасти!»"

"Она так сердито смотрит на экран телефона, будто ее собеседник может увидеть и понять степень ее гнева.

– Придурок! – выносит она приговор. – Правильно, что ты с ним встречаться не захотела! Под крышей дома моего… Ку-ку он вчера, что ли, словил?

– А что, мог? – отсмеявшись, интересуюсь я.

– Да как-то… – Снова устраиваясь, она задумывается. – Похоже, что да. Он вчера куда-то пропал, а потом пришел к нам в бассейн и спросил: на каком основании ему запретил петь серенады дон Корлеоне?

– Ого, у вас и такие знакомства! – От смеха уже начинает болеть живот, но удержаться никак невозможно. – А я проспала все самое интересное! А что еще ему говорил дон Корлеоне?

– Да он уже смутно соображал и еще хуже помнил. Сказал, что его настигло вдохновение, пока бродил вокруг нашего красивого дома.

А тут вдруг такие угрозы, что он обиделся и ушел. Правда, честно говоря, тогда он мне показался не обиженным, а немного испуганным. Подозреваю, его «глюк» внушил ему куда больше, чем он нам рассказал. А теперь ему слегка неудобно за трусость.

– И зря, – говорю я и подтверждаю цитатой упомянутого персонажа: – Первейшая обязанность человека – оставаться живым. А уже потом следует то, что люди именуют честью.

Чувствую на щеке взгляд Тимура, но усиленно смотрю прямо перед собой. Что его удивляет? Да, я читала книгу и смотрела фильм, и даже что-то запомнила. У меня вообще хорошая память, и…

– Серенады… – вдруг осеняет меня. – Ты знаешь, мне кажется, я их даже слышала…

– Сочувствую, – бухтит Настя.

Усмехаюсь, напрягаю память и уже хочу заступиться, сказать, что голос-то у Олега не так плох, как она думает. Проблема только в репертуаре.