Поднимаюсь в комнату, час еще занимаюсь, вернее пытаюсь, но вместо законов в голову то и дело лезет смутная мысль: «К чему он сказал про ловушку?»

Глава 19. Анита, прошлое, 8 лет назад

Сообразив, что засыпаю на ходу, решительно прерываюсь: все равно больше ничего не запомню. А так хоть посплю.

Судя по тихим звукам голосов, доносящимся с улицы, компания еще не разошлась. Может, ждут, когда уснет Тимур, а уже потом… Так как он мне выговаривал про нравы в своем доме, у меня большие сомнения, что он позволит заночевать здесь Олегу с Максом. Одно дело – знать, что у твоей сестры уже есть личная жизнь, другое – наблюдать.

Приняв душ, переодеваюсь в футболку и, упав на кровать, почти сразу же засыпаю. Правда, сон выходит какой-то тревожный.

Сначала кажется, что кто-то топает у двери и дергает за ручку. Я даже приподнимаюсь и оглядываюсь: нет, никого, показалось. Потом начинают мерещиться вкрадчивые шаги, будто кто-то идет на носочках, а после царапает двери. Снова подхватываюсь, на этот раз даже выхожу в коридор, чтобы убедиться, что просто послышалось.

Так и есть: тихо, темно. Опять ложусь спать, и снится мне ересь.

Немудрено: чужой дом, странные звуки до этого – все наложило свой отпечаток. В общем, снится мне, что кто-то горланит под окнами. Мужской голос, довольный приятный, хотя поет с какими-то паузами, вздохами и терзаниями.

Отчего так жесток ле-е-ед…

Оставляет твои следы,

И по кругу зачем поле-е-ет,

И бежишь от меня ты-ы-ы.

Не дает до утра сп-а-ать

Лед растаявший – он вода-а-а.

Ты одно должна только зна-а-ать:

Я хочу тебя как никогда-а-а.

Да уж, знала бы Ирина Билык, что мне тут снится. У нее шикарная песня, а здесь вместо «снега» – «лед», как будто певец никак не может отойти от впечатлений после компресса, который я опробовала на кухне.

Вместо «люблю» – «хочу» – очень жизненно, приземленно.

Мне даже кажется, что это Олег – настолько он поет в тему. Выныриваю из сна, прислушиваюсь и в тишине падаю вновь на подушки. Надеюсь, что до утра, но… Теперь мне начинает казаться, что кто-то ползет по стене дома и, запыхавшись, напевает:

Останусь пеплом на губа-а-х,

Останусь пламенем в глаза-ах,

В твоих руках дыханьем ветр-а-а…

Останусь льдинкой на щек-е-е…

Только спайдермена мне тут не хватало! Натягиваю на плечи покрывало, сплю дальше.

На этот раз получается, потому что у этого человека-паука, видимо, короткие лапки. Слышится изумленный возглас: «Твою мать!..» – какая-то возня, а потом тишина…

И вот в этой тишине я наконец расслабляюсь настолько, что перестаю реагировать на то, что мне кажется дальше. Тем более что оно не пугает. Удивляет – да, но не более. Если бы это было в реальности…

А во сне мне ничуть не страшно, когда тихо открывается дверь, мягкая полоска света прочерчивает путь к кровати.