– Что-то Вильгельмина стала сдавать, – ворчит Тимур, не размыкая объятий и не спеша навстречу приятелю. – Ты как вообще здесь?

Лука переводит взгляд с меня на него. Потом в обратном порядке и начинает пятиться к двери.

– Случайно. И уже ухожу.

– Отлично придумал, – одобряет его Тимур.

– А перед уходом напомню! У меня в крестниках уже есть два спиногрыза, скоро третьего обещали навесить, так что или вы повремените с вашим, пока я привыкну и освоюсь, или ищите в крестные кого-то другого!

– Лука!"

"– Понял, – вздыхает тот, – ждать вы не собираетесь… ну что ж, буду морально готовиться в ускоренном темпе…

Наткнувшись на взгляд Тимура, его приятель поспешно уходит, а я…

Я не хотела так сразу, но, наверное, именно так будет честнее.

– Тимур, я не смогу…

– Сможем, – прерывает он жестко. – Из Луки, конечно, еще тот ясновидящий! Но кое в чем он точно не ошибается!

Эпилог

Два года спустя

Аня

Мой первый муж был прав: невозможно удержать то, что тебе никогда не принадлежало. У Насти так и не вышло.

Да, Макс общается с ребенком, когда тот сюда приезжает. Да, помогает финансово. Да, моя бывшая свекровь на седьмом небе от счастья, но…

Макс и Настя не вместе.

Мне кажется, если бы она тогда не закрутила все это, если бы все шло своим чередом, все могло сложиться совершенно иначе. Пытаясь стереть в порошок чью-то жизнь, ты можешь и не догадываться, насколько на самом деле связаны ваши жизни.

Хотя не мое это дело, и я отгоняю от себя грустные мысли. Не хочу воспоминать, не хочу думать о неприятном.

Мне в последнее время часто хочется смеяться, и это справедливо с учетом того, что не так давно мне целых несколько месяцев часто хотелось рыдать.

Недавно по телевизору объявили кастинг на очередной проект про ясновидящих. Я пыталась уговорить Луку закинуть анкету, а он отмахнулся:

– Там одни шарлатаны!

Может, и так. А если так, то ему среди них и правда не место, потому что предсказания у него на высшем уровне. Вот как сказал тогда в кабинете, когда застал меня и Тимура, – все так и сбылось! И про спиногрыза, и про то, что он будет крестным.

– А можно это будет девочка? – попросил Лука, впервые заметив мой округлившийся животик. – Девочки меня больше любят, так уж сложилось.

– Будет мальчик, – отчеканил Тимур. – А если и девочка, все равно она будет больше любить отца, а не крестного.

Лука спорить не стал, и я тоже. Спорить с Тимуром – вообще неблагодарное дело. И мы правильно сделали, что промолчали. Потому что когда родился Тимошка, то он как-то сразу (и нет, мне ни чуточки не обидно) сильно тянулся к отцу. Засыпал у него на руках, хотя у меня временами долго не мог успокоиться, улыбался ему, когда папа что-то серьезно рассказывал, и всегда сильно радовался, когда папа после работы к нам возвращался.