Остановившись возле блок-поста, я не пытаюсь проехать. И не потому, что просто так не пропустят чужую машину. Просто если я выйду…

«У тебя есть возможность узнать. Мы можем узнать это вместе. Потому что я тоже не пробовал. Хочешь? Прямо сейчас».

Обратной дороги не было изначально. Я понимала это, когда соглашалась на сделку.

Я могла не приехать сейчас. Могла сделать вид, что не прочла сообщение. Могла убиваться и лелеять обиды. Могла строить из себя невинную оскорбленность и притворяться, что дело в контракте.

Могла.

Но желания не было.

Взяв телефон, набираю номер Тимура.

– Я у блок-поста. Пожалуйста, позвони, чтобы пропустили машину.

Он не говорит ни единого слова – к чему? Они лишние.

Шлагбаум поднимается вверх, я въезжаю во двор. Есть и подземный паркинг, но это время, я плохо здесь ориентируюсь.

Выйдя из машины, иду к парадному. Миную консьержа, который встречает меня безучастно – видимо, уже тоже предупредили. Его выдержку свекровь бы одобрила. Ступив в лифт, смотрю на свое отражение: мокрые волосы, капли дождя, застывшие на моей коже, платье, которое хоть отжимай, прилипшее к телу.

Неважно.

Дверь распахнута, и мое сердце начинает избавляться от осеннего холода, когда я вижу Тимура. Он хмурится, практически втаскивая меня в квартиру, а мне хочется улыбаться. Правда, до тех пор, пока не встречаются наши взгляды.

Тихо закрывается за моей спиной дверь. На пол падают крупные капли, выбивая строки из прошлого-настоящего:

«У тебя есть возможность узнать. Мы можем узнать это вместе. Потому что я тоже не пробовал. Хочешь? Прямо сейчас».

И мне кажется, Тимур тоже слышит их.

Дымчатый взгляд темнеет. Он медленно выдыхает, поднимает руку и принимается избавлять меня от шпилек, которые впиваются в голову. Мешают. Он прав: они сильно мешают.

Тряхнув волосами, смотрю на него безотрывно."

"Я тогда не решилась ответить.

А сейчас поднимаю ладонь, обвожу пальцами его губы, оставляя влажный след от дождя, и наконец отвечаю:

– Хочу.

И сама тянусь к нему. Сама прикасаюсь к губам под грохот моего сердца, вытесняющего пустоту.

Так непривычно.

Чувствовать так – непривычно. Я даже с трудом держусь на ногах. С трудом дышу ему в губы. Неважно…

Неважно, что его футболка становится влажной – так сильно я к нему прижимаюсь. Неважно, что будет потом.

Я там, где хочу находиться.

Хочу… хочу…

Может, я даже снова произношу это вслух. Это тоже неважно.

Важно то, что он наконец отвечает на поцелуй. И не просто целует – нет, вливает в меня свое дыхание, вдавливает меня в свое тело так, что становится даже чуточку больно.

– Твое платье… – ворчит он и, скользнув ладонями по плечам, опускается к спине, находит там молнию. – Ты дрожишь. Нужно снять с тебя это чертово платье…

– Прямо здесь? – усмехаюсь.

Не отвечает.