Наверное, этот вердикт отражается в моем взгляде или же я выдаю себя мимикой, потому что теперь вместо его недовольства я чувствую злость. А второй парень у него на подхвате – усмехается, тоже подступает поближе, заставляя меня вновь впечататься спиной в дверь.

Взмах рукой от предводителя, и третий тоже решает к ним подойти. Неохотно, но он все же становится рядом с ними, образуя вокруг меня замкнутый круг.

Первый очень близко ко мне, слишком близко – теперь я отчетливо слышу запах алкоголя, которым он дышит в лицо. Морщусь и тем самым вывожу его из себя. Он поднимает руку, пытается обхватить пальцами мой подбородок, но я отворачиваюсь и практически выплевываю:

– Шли бы вы куда шли!

Страх подавляется злостью. Их трое, у них явное превосходство, и просто не будет. Но меня бесит, когда ко мне прикасается кто-то чужой, бесит, когда кто-то считает, что он имеет на это право, потому что сильнее. И бесит, что мое желание в расчет не берется. А еще я не переношу на дух пьяных.

Сумка – буду бить сумкой, потом каблуками, буду кричать, кусаться, целиться в яйца, которые им не мешает отбить.

Мне даже кажется, я уже слышу звук удара – настолько разыгралось воображение. И хорошо, это хорошо, только подстегивает.

– Так а мы уже пришли, куколка, – гогочет их заводила. – Парня твоего нет, того, что лучше всех нас. Значит, ты соврала. А за ложь знаешь что делают?

Он снова протягивает ко мне руку, я открываю рот, чтобы вцепиться в нее зубами – сначала так, а потом уже каблуками по яйцам… Но прикоснуться ко мне у него не выходит. Как-то неловко он заваливается набок и падает, глядя на меня снизу вверх – изумленно и даже обиженно, не понимая, что вдруг случилось. Те двое более сообразительные – отскочили в сторону или стоят там, куда их задвинули, а этот такой недотепа!

– Какого… – бормочет он, поднимаясь из лужи, но подойти ко мне не торопится.

Да и не сможет теперь. Потому что я под надежной защитой. Потому что передо мной, закрывая спиной, стоит тот, кого я ждала. Тот, кто будто почувствовал и приехал пораньше. Тот, к кому я прислоняюсь и обнимаю, опутываю руками, чтобы он их больше не трогал. Тимур.

Мой мужчина, даже если он сам пока так не считает.

Я слышу голоса, но перестаю разбирать, о чем речь, не пытаюсь вникнуть в суть разговора.

Все, что имеет значение, – запах Тимура, который я жадно вдыхаю. Холодные ноты парфюма и злости, благодаря которым я успокаиваюсь.

Я замечаю, что мы остаемся одни, только когда Тимур разворачивается. Не знаю, как ему это удается, потому что я все еще обнимаю его. И, не желая терять тепло и покой, обхватываю сильнее, только на этот раз упираюсь лицом не в спину, а в грудь.

Он тяжело выдыхает.

Злится. На них. На меня – за то, что я его не послушала. Ну и пусть.