Наверняка ведь он тоже пробовал и в курсе, какой гадостью приходится торговать. А что делать? Ему нужны деньги, спрос есть, так что…

– Сделай еще один, – раздается у меня за спиной мужской голос, от которого мгновенно обрывается смех, а волосы пытаются встать дыбом, но из-за прически у них не выходит.

Я все еще надеюсь, что ослышалась, ошиблась, что так не бывает. Но, медленно повернув голову, замечаю Тимура.

– Здравствуй, Аня. – Он невозмутимо берет стаканчик с эспрессо, который ему почему-то выдают первому, и подносит его к губам. – Любопытно сравнить наши вкусы.

Глава 39. Анита, прошлое, 8 лет назад

Ужасно хочется рассмеяться, когда он делает первый глоток.

Секунда, когда он пытается распробовать вкус, а потом привыкнуть к нему, очень забавна. Его лицо остается спокойным, лишь черная бровь приподнимается, а вот во взгляде мелькает искреннее недоумение.

Кофе мне тоже не нравится, но при нем я этого не показываю. Обхватываю горячий стаканчик ладонями, делаю глоток за глотком – так мне проще сосредоточиться. Кажется даже, что охватившее меня волнение чуть стихает.

– С кофе я понял. – Он ставит стаканчик на выступ ларька. – Давай попробуем сравнить что-то другое.

– Например?

На самом деле я хотела поинтересоваться зачем. Не знаю, почему вопрос получился другим.

– Например, как тебе больше нравится проводить свободное время?

Это простой вопрос, и я легкомысленно улыбаюсь.

– У меня его сейчас почти нет.

– А когда появляется… Театр, выставки, оперетта, балет, ресторан, прогулки по бутикам – что тебе интересно?

Странные вопросы.

Странная встреча.

Странное состояние – хочется уйти и в то же время еще немного здесь задержаться. Наверное, это оттого, что я не ожидала увидеть его. Нет, я думала иногда, что мы встретимся, не можем не встретиться, но эта встреча оттягивалась и оттягивалась…

Я не видела его две недели. У Насти свои дела. У меня день тоже расписан, некогда оглянуться. А теперь, когда я смотрю на него, у меня стойкое ощущение, будто мне его не хватало.

У него пронзительный взгляд, вскрывающий душу. Испугавшись, что обо всем догадается, я поспешно отвожу глаза в сторону. Рассматриваю белую рубашку, черные запонки, жилистые руки, которые предпочитают жесткость, но могут быть нежными.

И я помню насколько.

Пыталась – не получилось забыть.

– Аня? – выводит меня из задумчивости негромкий голос Тимура.

Мне почему-то очень сильно не хочется выглядеть при нем человеком не с таким тонким вкусом, как он представляет. Но лгать хочется еще меньше.

– Здесь у нас вкусы еще больше разнятся, чем с кофе, – делаю глоток черной жидкости и начинаю перечислять: – В театре мне мешают другие зрители. На выставках максимум, что я могу сказать, – это нравится или нет.