В заведениях подобного уровня слишком дорожат репутацией, поэтому я легко доверяю себя жилистому мужчине с перебитым в боксерских боях носом. Пока раздеваюсь за перегородкой, он парой слов обрисовывает свой опыт: да, бывший боксер, после решил стать массажистом, видя и зная, в какое месиво бойцов приводят бои. Стаж массажистом более двадцати лет.

Мне все подходит. И его опыт, и то, что он возьмется за меня прямо сейчас, и то, что я могу закрыть глаза, которые просто слипаются. На самом деле кофе, просто кофе мне бы не помешал.

Тихонечко вздохнув, я в одних трусиках выхожу из-за перегородки.

Массажист в другом кабинете, оттуда раздается лишь его размеренный голос, поэтому я спокойно укладываюсь на массажный стол и накрываю нижнюю часть тела простыней. Когда сообщаю, что я готова, массажист выходит из укрытия.

Хороший кабинет у него, две просторные комнаты, вторая – чтобы не смущать клиентов, пока они раздеваются, и, наверное, чтобы он мог там отдохнуть. Хотя и в этой есть кресло, диван, полочки с разнообразными кремами и маслами. Я, кстати, сразу от них отказываюсь, так как мне еще на работу.

– Хорошо, – говорит он, – использую немного, чтобы легче скользили руки.

На это я соглашаюсь. Прикрываю глаза и жду. Шея… главное – шея. И несколько минут отдохнуть.

Раздается щелчок открываемой баночки, слышится сухой шелест растираемых рук, и…

У него руки профессионала – это плюс. Минус в том, что он задевает болезненные участки и поначалу мне не удается расслабиться, но вот потом…

Это настолько великолепно, что я чувствую себя талым мороженым. Лень шевелиться, открывать глаза, тем более что веки кажутся просто свинцовыми. Я выпадаю из этой реальности, плыву в эйфории и не хочу возвращаться.

Исчезает все: запахи, звуки, тревожные мысли и напряжение, которое стало моим постоянным спутником в последние дни. Мне кажется, даже я исчезаю в этом комке удовольствия.

Выныриваю из него не сразу и неохотно от громкого знакомого щелчка открываемой баночки.

– Не надо, – выталкиваю из себя тихую просьбу, – я не хочу никаких кремов больше.

А может, мне только кажется, что я произношу это вслух. Потому что запах сандала щекочет ноздри, а на спину мне начинают капать щедрые капли ароматического масла.

Холодные, они падают на разгоряченную кожу, и я прикусываю губу, чтобы не застонать от удовольствия.

К позвоночнику прикасаются теплые пальцы, исследуют его, растирая попутно масло. Оно уже не холодное – горячее, как и моя кожа, и, кажется, нагревается с каждым новым движением.

Поглаживания и вдавливание пальцев чередуются. Прикосновения более осторожные, плавные, чем были до этого. От удовольствия хочется умереть, а стон, когда руки принимаются массировать мои плечи, все-таки вырывается.