Вскидываю бровь, натягивая на лицо самую непроницаемую из своих масок, захлопываю папку и отдаю её Савинову. Мне там нечего смотреть. Я узнал достаточно, на всю жизнь хватило. Потом обо всём этом подумаю, дайте наедине с самим собой остаться, но пока что хочу увидеть Юлю.

– Вы уверены? – Савинов сомневается.

– Не волнуйтесь, в стенах больницы убийств не будет.

– А за её стенами?

Ты гляди, проницательный какой.

– Отведите меня к Юлии Евгеньевне.

– Вам придётся подождать несколько минут, – губы растягиваются в холодную усмешку. – Вашими стараниями у меня не самый презентабельный вид.

Его халат разорван на груди и походит сейчас на жёваную козой тряпку. Савинов подходит к шкафу, на котором тоже сложены рядами папки, распахивает створку и, бросив на меня настороженный взгляд, переодевается.

– Пройдёмте, – говорит, огладив белоснежный рукав.

Савинов выходит первым. С диванчика рядом с дверью поднимается Валера и взглядом спрашивает, нужен ли я ему. Прикрыв глаза, киваю. Да, он мне нужен, иначе боюсь – не сдержу обещание."

"Когда мы нестройной процессией движемся к лифтам, я мысленно считаю шаги. Раз-два-пятнадцать. Размеренное дыхание Валеры, идущего за спиной, добавляет островков спокойствия в бушующем море моих вывернутых наизнанку эмоций. Ярость вспыхивает так ярко, что в ней может сгореть эта чёртова Вселенная.

В кабинке лифта становится душно. Я оттягиваю ворот рубашки, прислоняюсь спиной к прохладной стене и, запрокинув голову, смотрю на потолок. Картинка перед глазами смазывается. Задерживаю в лёгких воздух, и это помогает мне сосредоточиться.

Мне нужно увидеть Юлю. Просто посмотреть в её глаза. Что в них увижу? Вину? Торжество? Злорадство? Или пустоту, у которой нет ни границ, ни дна?

Она так долго меня наказывала, придумав изощрённую месть… отомстила так отомстила. Я бы, наверное, восхитился, если бы мне не было так больно из-за всей этой лжи, которая громоздилась вонючей кучей изо дня в день, пятнадцать лет подряд…

Нет, достаточно! Иначе от клиники ни одного кирпича не останется.

Не позволяющий себе проявления чувств Валера вдруг касается моего локтя и легонько сжимает. Мгновение, и он вновь превращается в бездушного робота. Смотрит на разъезжающиеся дверцы, ждёт, когда выйду. Но этот простой жест поддержки прожигает меня до дна души.

– Прошу, – Савинов останавливается у двери вип-палаты и деликатно отворачивается, предоставляя мне возможность войти.

Не дав себе времени на размышления и лишнюю рефлексию, я тяну на себя дверь и попадаю в светлое помещение. В палате две комнаты: уютная зона отдыха с красивыми диванчиками, журнальным столиком, телевизором и прочей мелочью, призванной создать у пациента ощущение пусть не дома, но чего-то очень похожего. И непосредственно «спальня».