– Не для тебя?

– Слишком шикарно! Я в неё не вписываюсь, тут всё чужое, дорогое, аж слепит, – она вообще понимает, что несёт? – Вернусь в свою квартиру, а журналисты от меня отстанут, если ты перестанешь появляться рядом. Да, точно! Как миленькие отвалятся, если ловить будет нечего.

– Слишком шикарная, говоришь, – начинаю закипать и зло щурюсь.

– Конечно, – кивает и дёргает руку. – Отпусти!

Она говорит глупости и, наверное, не отдаёт отчёта в собственных словах, но они меня так бесят. Невозможно! До зубовного скрежета! Я тяну её на себя, подхватываю на руки и, поднявшись, усаживаю на столешницу.

– Дима, что ты делаешь? – вскрикивает, скорее, удивлённо, чем испуганно, но я затыкаю ей рот поцелуем.

– Как же ты взбесила меня этим своим «для меня это слишком шикарно», – оторвавшись от сладких губ, я ладонями её лицо обхватываю, не даю отвернуться. – Ты что, на помойке выросла, что обычной благоустроенной квартире сопротивляешься? А кто достоин? Настя?

Не даю ей ответить, и поцелуй лишён нежности. В нём желание обладать, доказать, переубедить. Он громче всех слов, которые я бы мог сейчас подобрать.

Да и не найду этих слов, чтобы не обидеть её. Обязательно наговорю ерунды и не смогу потом исправить.

Я углубляю поцелуй, и Варя сдаётся: смыкает руки на моей шее в замок, льнёт ко мне, безумная в своём противоречии. Она сама не знает, чего хочет: быть со мной или прогнать навсегда. Только фокус в том, что я никуда уходить не собираюсь. И, пока она сомневается, буду нестись вперёд, как локомотив.

Исследую её тело. Прохожусь вниз, смыкаю руки на тонкой талии. Машинально отмечаю, какая Варя худенькая, хрупкая, практически невесомая.

Мне ничего не стоит сжать пальцы и раздавить Варю. Сломать, как тонкий стебелёк, но я никогда так не поступлю. Не сумею.

Внутри всё пульсирует. Варя подаётся навстречу, тихонько ахает. Такая пытка выше моих сил: раздвигаю стройные бёдра, устраиваюсь между и кайфую от ощущений. Нам мешают слои одежды, от которой необходимо избавиться, но я не могу прерваться и оторваться от сладких губ.

Но я должен.

– Успокоилась? – спрашиваю, упираясь лбом в её плечо, перевожу сорванное дыхание.

Вдох-выдох, и волна возбуждения постепенно стихает. – А теперь я рассказываю, ты слушаешь и не перебиваешь.

– Хорошо, – запускает руки в мои волосы. Её сердце бьётся часто-часто, на пределе возможностей.

– Юля попала в больницу, я не смог переступить через неё. Пусть развод – дело решённое, но оставить наедине с бедой не сумел.

Смотрю Варе в глаза, ищу признаки ревности или обиды, но она только кивает, о чём-то размышляя. Глаза, подёрнутые дымкой, кажутся ещё больше, хотя это невозможно.