Рабы имперского этикета! Все должно быть по правилам, а этих правил — жуткотомник! Лев Толстой отдыхает со своим культовым шедевром учебной программы «Войной и миром'!

Пока Мин завис подле своей только что обретенной супруги на очередной чайной церемонии, я могу перевести дух. Я-то жду регента только завтра.

— Фактически руководить силовиками будешь ты, Лин. Ты ведь все равно военный министр. А элитные халаты — одно из подразделений военного приказа. Сяоди лишь надо четко выполнять твои распоряжения. Что он, собственно, и делает. И потихоньку расти. Пока он не созреет до полноценного генерала.

— Да понял я. Что ж, проголосуют как надо.

— И еще одно, Лин, — тяжело вздыхаю. — Повремени пока с разводом.

— Что⁈ — его как пружиной подбросило. — Кто он, говори⁈ Твой любовник⁈ На кого ты меня променяла⁈

Князь наваливается на меня с перекошенным от злости лицом, глаза горят, брови сдвинуты, и, между прочим, это не шутки! Меня придавил аж центнер полноценного тирана и деспота! Военного диктатора! Прямо как каменной плитой накрыло! Я и пикнуть не могу, а мне ведь надо что-то сказать в свое оправдание! Иначе сгину в тисках неумолимой ревности!

— Лин… Дышать нечем… пусти…

Он приподнимается, чтобы я могла говорить внятно, но не отпускает.

Планирует, должно быть, докончить начатое. Вот уж не думала, что муженек такой ревнивый! Так и норовит остановить мое дыхание навеки. В глазах темнеет, и меня неудержимо тянет на пафос.

— Ли Лу… она приходила.

Князь мрачнеет и, разжав руки, перекатывает на бок. Какое-то время лежит, молча, только выразительно сопит, из чего я делаю вывод, что супруга и с ним разговаривала на скользкую тему развода.

— Вот видишь, что ты наделала, Мэй Ли! — слышу, наконец, я.

 — И как мне со всем этим жить?

— Ли Лу сказала то же самое. Да, завязался узел. Но ведь ты теперь рядом. Мин издаст указ, где тебя назначат воспитателем принца Сан Тана. Мы столько лет этого ждали, Лин! Время пришло.

— Мин⁈

Меня сейчас, похоже, опять начнут душить! Да когда же это закончится⁈

— Я не буду его больше так называть! Прости!

— Значит там, в лесу, он сказал мне правду. А я долго не хотел в это верить. Что вы с ним…

— А то у тебя никого не было, в Нанкине, или пока ты на Стене месяцами торчал!

— Замолчи!

— Еще скажи, что ты мужчина, а я женщина, и нас нельзя сравнивать! Стоять! — я хватаю светлейшего за полу халата и слышу душераздирающий треск ткани.

 — Ты можешь с пристрастием допросить всех моих евнухов и служанок, я дозволяю! Чтобы убедиться: я тебе верна!

— Мне достаточно одного Хэ До.

Лин, хвала Конфуцию, великому мудрецу всея Поднебесной и Будде всемогущему нашему, опять садится на кровать.

— Выслушай меня с холодной головой. Спокойно и без эмоций. Нам придется сохранить видимость твоего брака.