Всего за долю секунды Меган умудрилась пробудить не только раздражение, но ещё и гнев, презрение и даже ненависть! Ведь я совершенно точно знал, что в этом покорном согласии не было ни капли сожаления о том, через что сейчас выпало пройти бемби.

Сухая, чёрствая, безразличная Меган не проронила бы ни единой слезинки по девчонке, которая за всё это время не сделала ей ничего плохого, кроме того, что стала недостойной невестой её сына.

— Вот и хорошо. Думаю, тебе стоит остаться у отца до тех пор, пока мои люди не проверят весь наш автопарк, лифты, а также гараж.

— Хорошо, — безропотно подчинилась Меган, прекрасно понимая всю серьёзность сложившейся ситуации. Ведь до тех пор, пока мы не знаем, кто и по какой причине устроил покушение, каждый из нас был под ударом. — А как же ты?

— А я останусь с Даяной до тех пор, пока она не придет в себя.

— Уверен? А может, будет лучше приехать сюда, к нам? Не думаю, что твоё присутствие хоть что-то изменит, — съязвила моя благоверная, вызывая у меня необъяснимый смешок. Удивительно, и как только в такой женщине может быть столько яда? Не удивлюсь, если сейчас она жалеет о том, что бемби осталась жива.

— Думать — это моя прерогатива, милочка. А твоя — слушать и делать то, что тебе сказано. Всё ясно?

— Д-да…"

"— Вот и славно. Так что давай-ка открой бутылку своего любимого вина и успокой нервишки в уже привычном для тебя пьяном угаре.

Бросив трубку, тотчас отключив телефон, я вышел в коридор, подходя к караулившему меня Питеру:

— С этой минуты все мои звонки переадресованы на тебя.

— Как скажете, сэр.

— И передай Игорю, пусть принесёт мне ещё один кофе.

Это был уже третий стакан за последние полчаса. Часы показывали всего половину девятого, а мне казалось, будто бы прошла целая вечность! И если бы через пятнадцать минут санитары не привезли в палату спящую Даяну, то я наверняка бы сошел с ума от этого немыслимо-мучительного ожидания!

Приказав оставить нас одних, я впервые за столько времени успокоился. Наверное, со стороны я казался всё такой же бесчувственной грудой мышц, что и всегда, вот только внутри у меня всё пылало. Выжигало с такой неистовой силой, что с каждой следующей минутой становилось всё сложнее и сложнее скрывать свои истинные чувства. И кто бы мог подумать, что настанет день, когда я буду так сильно переживать о совершенно чужой мне девчонке? Той, которую я забрал только для того, чтобы перевести дыхание после такого затяжного противостояния с Кларком Мейером.

Её лицо и руки пострадали от осколков. Мелкие порезы напоминали мазки бурой краски, но это казалось такой немыслимой ерундой по сравнению с тем кошмаром, который мог случиться, что бемби казалась мне сейчас ещё прекрасней прежнего.

Да, так и есть.