— Знал, что ты не сможешь, — выплёвывал он каждое своё слово, стараясь сделать мне как можно больней. — Ты уже не Мейер девочка! Теперь ты очередная грязная подстилка ублюдка Прайда! — изменился его голос, превращаясь в разъяренный медвежий рёв. — Мерзкая шлюха их гнилого семейства! И если ты решила, что сможешь так просто откреститься от происходящего, то даже и не думай, что я тебе это позволю! Да ты даже понятия не имеешь, против кого решила пойти! Сколько нас сейчас и на что мы способны! Так что жди, маленькая сучка! Жди и знай, что уже очень скоро ты очень сильно пожалеешь о том, что решила перейти на сторону нашего врага!

— Я умываю руки не из-за того, что больше не ищу возможности освободиться, дядя, — даже и не знаю, возможно, в этот момент мне стоило оскорбиться и послать его ко всем чертям, но всепоглощающая женская гордость не позволила остаться проигравшей в этой маленькой битве морали.

 — А из-за того, что ты оказался совершенно на это не способен. Считаешь меня дурой? Возможно, так и есть, ведь я имела глупость обратиться за помощью к человеку, который не может ничего другого, кроме как угрожать и гадить исподтишка.

Положив трубку, я отключила телефон и, подойдя к окну, запустила его в клумбу с цветами. Дождь и сырость должны были окончательно и бесповоротно прикончить эту проклятую трубку, раз и навсегда отрезая от всего, что связывало меня с Морганом Мейером.

Да только легко сказать, и совсем другое дело претворить в жизнь. Слишком глубоко я погрязла во всём этом дерьме и сейчас должна была сделать всё, чтобы Джеймс не сменил свою одержимость на ненависть. Ведь если он чуть не убил какую-то девушку только из-за того, что та была с другим мужчиной, что же сделает со мной, когда я практически превратилась для него в Иуду Искариота?"

"Укрывшись тонким одеялом, я ещё долго не могла уснуть, дожидаясь возвращения Джеймса.

Мысли диким роем клубились у меня в голове в поисках правильного ответа, спасения, вариантов развития событий. В лучшем случае Джей наверняка лишит меня положения и превратит в сексуальную рабыню без права голоса. А в худшем… Изобьет, изуродует, отправит в психбольницу. Хотя последнее — это скорее мой личный страх… Но если он на самом деле так поступит после поспешной росписи, то мои дни сочтены…

«Проклятье! Уж лучше пусть трахает в своё удовольствие, но только не запирает в четырёх стенах!» — сердце забилось словно бешеное, требуя встать с кровати и выпить фруктового чая.

Всю ночь я бродила по дому, словно измученный призрак, в ожидании Джеймса. Наверное, именно из-за этого я даже и не поняла, как уснула в нашей гостиной. Казалось, ещё минуту назад я встречала рассвет, отпивая свой холодный чай, а уже через секунду взгляд сонных глаз врезался в профиль несущего меня Джея.