Нет пути обратно, ведь если сейчас нить эту не разорвать с мясом, я просто сгорю на хрен от этого наваждения, или снова обижу ее, что еще хуже.

Возвращаюсь домой лишь поздно вечером. Не могу раньше, не позволяю себе сорваться, и гнать за ней до самого аэропорта. Нагружаю себя делами и встречами. Лишь бы не думать о кареглазой дикарке, которая уже вывернула мне все мозги.

В доме гробовая тишина. Я один, как волчара, здесь остался. Ноги сами несут в спальню Маши. Разбросано тут все, явно впопыхах собиралась. Вот только не вижу я, чтобы она хоть что-то взяла отсюда, хоть это все уже и ее вещи.

Упрямая она, а еще гордая, мать ее. Все доказать мне что-то хочет, хоть и нечего ей доказывать уже. Не должна она мне ничего давно уже. Я только ей должен. Жизнь нормальную, ту, которую она заслуживает. Которую уже давно заслужила.

А теперь пусть уезжает, уже прилететь как час назад должна была. Пусть так, подальше от меня, ей так безопаснее. Лучше, правильнее.

Звонящий телефон в штанах пробуждает от дурмана мыслей.

– Арбат, тут это…Проблема нарисовалась.

– Не тяни, у меня вот вообще нет желания выспрашивать.

– Бешеная эта, девчонка твоя, сбежала. Я не довез ее даже до аэропорта.

– Что? Что ты сейчас сказал, Лех, ты издеваешься?! Куда сбежала, когда?

– Да мы уже в городе были, а потом ей в туалет прямо срочно приспичило. Она выскочила, а дальше ищи ее в поле. Я реально три часа лазил, всю окрестность обходил, Маша твоя как в воду канула.

– Блядь, Леха, ты остолоп. Она развела тебя, как идиота. Черт!

Отключаю телефон, до хруста его сжимая. Девочка, ну что же ты творишь. Сбежала моя воровка. От меня все-таки смылась.

Вот только не предвидела ты, что я найду тебя везде. Из-под земли вырою. И накажу твою мелкую непослушную задницу.

* * *Как же ужасно быть девушкой небольшого роста и хрупкого телосложения. Чувствуешь себя прямо мега слабой и уязвимой, особенно по сравнению с огромным бугаем, который за шкирку тащит тебя в какой-то темный переулок.

От страха у меня уже зуб на зуб не попадает, так как я собственными глазами видела, как этот черт Пашку тогда прирезал, и глазом даже не моргнул, а сейчас этим же ножом упирается мне в поясницу. Одно неверное движение, и нет меня больше, а я даже и пожить-то еще не успела.

Я не знаю, что в голове у этого маньяка, но спорить с ним даже не думаю. Он заводит меня все в новые улицы, и постепенно мы оказываемся в таком Богом забытом районе, куда даже я с Пашкой не рисковала никогда ходить.

Тут мельтешит один сброд, шастают опасные группировки и настоящая криминальщина орудует, что уж точно меня не радует сейчас. По сравнению с этими шайками мы с Пашкой были детским лепетом, обычными уличными воришками.

Жадно хватаю ртом воздух. Чего-то меня тошнить начинает, а еще немеют кончики пальцев на руках. От страха.