Скоро по нему, гремя тормозами, пойдут к бункерам самоопрокидывающиеся вагонетки, из них посыплются сизые комья кварца, затем порожние вагонетки транспортерами потянет обратно, к бремсбергу и забоям.

Директор не замечал, как безжалостно сжимал руку жены.

Она морщилась от боли и что-то говорила ему. Между тем главный механик сбежал по ступеням к отверстию цилиндрической трубы. Из-за сопок глянула золотая подкова восходящего солнца. Темные вершины леса вспыхнули желтоватым пламенем. А за хребтами слышался отгул ледяных вьюг.

Морозов заканчивал работу над выходным бункером и вертел в руках испорченную решетку, предназначающуюся для задержки мусора во время прохода через ящики цинкозолота.

Гурьяну в это время передали телеграмму. Он прочитал ее и пошатнулся. Телеграмма перешла в руки Татьяны Александровны, затем — механику Зайцеву. Старик долго стоял с открытым ртом. Он хотел что-то сказать, но перегнулся назад, будто проколотый ножом, ухватился за грудь и повалился. Лицо механика помертвело, глаза закрылись.

Вандаловская спрыгнула к нему с первой ступеньки. Лицо механика покрылось синевой, а скрюченные пальцы хватались за пол.

— За доктором! — закричала она подоспевшему Гурьяну.

Под воздушным мостом, перескакивая через кучи старинных отвалов, бежали к фабрике шахтеры.

Бледный, потерявший речь Антропов стоял, прижав к груди руки. Не растерялся только Морозов. Он сунул в руку Вандаловской бокал с густо-коричневым чаем и повелительно сказал:

— Дайте, пока не дошел!

Татьяна Александровна наклонилась над больным и разорвала ворот замасленной куртки. Несколько раз она прикладывала ухо в груди Зайцева.

Но сердце не отзывалось. Главный механик не дышал. Коричневый чай расползался грязными бороздками по серебристо-темной бороде. Доктор подбежал, часто дыша, и, ухватив похолодевшую руку Василия Кирилловича, поверх очков посмотрел на Вандаловскую, покачал головой.

— Отработал, должно, — ответил за него Морозов.

— Да… конечно, — подтвердил доктор. — Сердце отслужило.

Гурьян подошел к Антропову. Мутные глаза инженера смотрели вниз и ничего не видели. Он вздрагивал плечами, беззвучно рыдал.

— Садитесь на мою машину.

Морозов, отведи инженера Антропова, — распорядился директор.

Умершего подняли на руки рабочие и с обнаженными, поникшими головами понесли его к подъехавшей машине.

Вандаловская платком утирала слезы и шла впереди скорбной процессии. Кто-то запел похоронный марш. Мощная волна звуков смешалась с грохотом машин, разлилась по белой долине, докатилась до поселков и наплывно пробиралась в завьюженные сопки.

Машина шла медленно, шурша шинами по мягкой переметенной снегом дороге.