— К концу августа мы должны перенести к обогатительной фабрике старые мастерские и заложить новое здание для механического завода.

— Вот это темпы! — Всегда сдержанный инженер поднял удивленные глаза.

— Да, да, Виктор Сергеевич, дело так обстоит… К Улентую теперь присматривается Москва. Прииск становится заметным.

— А как с оборудованием?"

"— Оборудование готовится вне очереди. Поправляйтесь хорошенько и за большое дело… В ноябре мы вас отправим в Крым или куда пожелаете сами… Надо копить силенку. Американскую фабрику берется установить Зайцев при помощи Вандаловской и вашей… Постараемся обойтись без дорогих и «знатных» иностранцев… Задача почетная, Виктор Сергеевич.

Гурьян тряхнул слабую руку Антропова и, уже забыв о Пеночкине, пошел вдоль прямой линии построек, пахнущих смолой.

12

Разведки возобновились. В печати, в разговорах специалистов золотой промышленности Улентуй опять упоминался рядом с Леной, Витимом, Бодайбо и Енисеем. Улентуйцам приходилось увольнять забегаловцев, отказывать новым рабочим, осаждавшим прииск ежедневно. А люди были нужны. Богатые месторождения ждали человеческого труда, но труд еще не мог использоваться, не мог оплодотворить полностью вдовствующие недра.

Бегуны и бутары не справлялись с «Гора», не извлекали драгоценного металла из руд и песков, он уходил в эфеля вместе с сопротивляющейся породой. Нужно было строить иловые и эфельные заводы, быстрее создавать мощную американскую фабрику.

…Гирлан просматривал последнюю статью об Улентуе в сибирской краевой газете. На скульптурно-мертвом лице иностранного специалиста не вызвали оживления ни механизация рудника, ни открытие богатых месторождений.

Но, пробежав последний абзац, он быстро подчеркнул строчки синим карандашом. Холодные глаза иностранца расширились. В концовке говорилось о вредительстве на Улентуе и других золотопромышленных предприятиях.

Газета хрустнула в костлявых пальцах Гирлана. В танцевальном зале роскошного ресторана «Савой» оркестр заиграл модный фокстрот. Сквозь зеркальные стекла дверей Гирлан видел, как вся в черном, с пышной прической прошла с каким-то восточным франтом счастливая Надежда Васильевна.

«Ненасытная самка», — подумал Гирлан, открывая дверь.

Пьянящие звуки музыки, шелест шелков и ритмическое скольжение ног по паркету сегодня не волновали, не доходили до сознания.

— Едем домой, — отрывисто сказал он, когда Надежда нагнала в швейцарской.

— Но что случилось? А мне так весело!

— Можешь оставаться…

В глазах Гирлана был тяжелый блеск.

— Знаешь, я не закончила партии.

— Кончай.

Он неправильно надел шляпу и вышел. Это опять было нарушением ритуала. Тем не менее Надежда Васильевна поехала домой позднее.