Обычно она будит Элеонор и спускается с ней вниз, игнорируя плач Коди.

— Хей, мужик, — поздоровалась я с сыном, который опёрся на бортик своей кроватки.

— Ма.

— Да, это я, — отвечаю, подходя беря, его на руки.

Он прилипает ко мне, а я в свою очередь вытираю слёзы с его щёк и нежно целую в лоб.

Мой сын — самое дорогое, что существует в моей жизни. Бесспорно, я люблю Элеонор, но думаю, что с Коди у нас есть особая связь. Мы оба страдаем от невнимания одной из главных женщин в наших жизнях.

— Хорошо, парень, где может быть твоя мать? — спрашиваю я, не ожидая услышать ответ.

Я зашла в каждую комнату, надеясь увидеть Камилу, но её нигде нет, однако пальто и обувь, принадлежащие ей, всё ещё покоятся около входной двери.

Время от времени, она убегала, не предупредив меня. Думаю, ей нужно было это, потому что она, вероятно, тоже страдает. Причина пока неизвестна, но факт остаётся фактом. Возможно, я погорячилась вчера, обвинив её во всём. Её поведение может быть не умышленным.

Я направлялась к кухне, когда услышала, как входная дверь нашего дома открылась. В проёме показалась Камила в наушниках. Я встречаюсь с её карими глазами, и замечаю на щеках следы слёз или пота, а возможно всё вместе.

Наблюдаю за её телом, вижу капли пота и выступающие напряжённые мышцы. Чёрт возьми, она такая красивая, даже в такой невыгодной для неё ситуации.

Она всегда была такой восхитительной, прекрасной, моей любимой девушкой. Иногда я сомневаюсь в ней, но это не отменяет того факта, что Камила — самое настоящее чудо.

Но ведь я не была единственной женщиной в её жизни. Почему она оставалась со мной? Моё тело набрало вес из-за двух прошедших беременностей и потеряло свою первоначальную привлекательность. Я больше не нравлюсь самой себе. Иногда я даже отвергала жену из-за своей внешности, но в ответ она сгребала меня в успокаивающих объятиях, давая понять, что её любовь никуда не исчезла. Тогда это так много значило для меня.

— Лорен? Всё в порядке?

— Эм… да, — ответила я, стараясь стереть миллион эмоций со своего лица.

— Я наконец позволила тебе хорошо выспаться, — вымолвила она, снимая обувь.

— Да. Спасибо.

Атмосфера между нами становится слишком холодной. С таким же холодом Камила посмотрела на нашего сына, пока он протягивал к ней руки, смотря на неё большими и весёлыми глазами. Она снова не реагирует на него. Я аккуратно поглаживаю Коди, стараясь быть для него сразу двумя родителями.

Её глаза всё ещё наблюдают за малышом. Она впервые обращается к нему за такое долгое время.

— Эй… как ты?

— Он ещё не разговаривает.

— Но ему же скоро будет четыре года. Дети уже разговаривают в этом возрасте.

— Камила, наш сын — инвалид!

— Я знаю, — отвечает она, приклеив взгляд к полу.

— Может… хочешь взять его?

— Что? Э-э.. нет.