А то уж больно мы приметные!

– Киношек насмотрелся? Еще женские платья и туфли на каблуках.

– Можно бошки побрить либо перекраситься.

– Ну, давай лучше побреемся. Это легко, а перекрашиваться – целое дело.

– Тоже правильно, – согласился младший.

– И с этими козлами решать надо! – зло оскалился старший Хвост.

– Обязательно! Я перед братвой блатной божбой поклялся!

– И я. Только и без клятвы мы бы их уделали!

– Надо одновременно обоих валить! Если одного – второй стреманется, и к нему не подступишься!

– Одновременно. Но по одному! Если вместе будут – могут дать оборотку!

– Ясен пень! Только стволы нужны.

Это черти мурые, не какой-то свидетель…

– Золотого найдем, стволы будут.

– Харэ! – подвел итог младший Хвост.

Через некоторое время вернулся Андрей с водкой, колбасой, консервами. Его с собой сажать не стали: налили водки, разрешили отрезать кусок колбасы и отправили в другую комнату. А сами принялись пировать. Все-таки, хотя в тюряге и привычно, а свобода есть свобода!

* * *На следующий день два парня в фуражках, с бритыми висками и затылками, белый цвет кожи которых выдавал, что побрились они недавно и еще не успели загореть, пришли на место ограбления инкассаторской машины.

Резонанс происшествия ускорил работы по прокладке теплотрассы. В течение двух дней после происшествия трубы уложили, сварили, канаву засыпали и даже заасфальтировали. Так что теперь на месте разрытия была гладкая ровная улица.

Хвосты прошлись по ней, стараясь не привлекать к себе внимания – шагали уверенно, неторопливо беседовали, не смотрели по сторонам – как и положено местным жителям. Только на углу остановились и, закуривая, осмотрелись.

– Вон голубятня, видишь? – сказал старший Хвост.

– Вижу, – будто невзначай повернулся младший.

– Только оттуда могли нас срисовать, только оттуда обе улица видны. И как мы инкассаторов прессовали, и как мы в машину садились.

– Пожалуй, да. Ну, пошли, поглядим…

Они обошли квартал и подошли к забору участка, над которым торчала вышка голубятни. Хозяин был наверху. Он размахивал шестом с привязанной к нему тряпкой, чтобы выпущенные голуби поднимались выше и разлетались в стороны, а не стремились вернуться в родной дом. Положив два пальца в рот, Сергей громко свистнул.

Хозяин голубятни посмотрел вниз. Он был далеко не молод и близоруко щурился. Правда, на шее у него висел бинокль.

– Чего надо? – недовольно спросил Федор Степанович. Он не любил, когда его отвлекают.

– Спускайся, батя, я тебе голубя принес. Купишь? – как можно приветливей сказал старший Хвост.

– А что за голубь?

– Сизарь.

– Сизарь? Да у меня их много…"

"– Да я дешево отдам! Мне его девать некуда. А выпустить жалко – кошки сожрут или мальчишки из рогатки подстрелят.