С интересом и явным сожалением принялся наблюдать за гостем. Так смотрят на убогого или на бомжа, жадно набросившегося на благотворительную еду.

Не обращая внимания на этот взгляд, Васильев измерил купюру, записал: «160 на 84 мм», спрятал блокнот в карман, а пятьсот евро протянул обратно хозяину.

– Может, себе оставишь? На развод? Я не обеднею…

– Да нет, спасибо. Мне только померить…

Бывший сослуживец раскрыл зажим, вставил купюру обратно и убрал в карман.

– Контрольную закупку готовишь?

– Вроде того.

Васильев встал.

– Спасибо за помощь полиции, – привычно произнес он.

Звонарев скривился."

"– Плевать мне на полицию. Это я тебе лично помог. В память о том, как мы в тесном обшарпанном кабинетике сидели, работали сутками, да в благодарность матюки и угрозы получали – и от криминала, и от начальства. От начальства, конечно, чаще… Да и какая это помощь!

– Все равно спасибо, – Васильев пожал руку бывшему сослуживцу – чтобы расставание было таким же дружеским, как и встреча. Чтобы бывший опер ничего не заподозрил.

– Может, ко мне пойдешь? – спросил тот. – Глядишь, и зашуршат такие бумажки в твоем кармашке…

– А кем возьмешь? Охранником у цепи?

– Даже тот охранник больше тебя получает. Раза в два…

– Ну, и пусть радуется! Знаешь народную мудрость: некоторые люди настолько бедны, что у них есть только деньги!

Васильев направился к двери. Бывший сослуживец со странным выражением смотрел ему в спину. Потом крикнул:

– Это мудрость бедняков!

Капитан вышел из кабинета. Оказалось, что заводивший его охранник никуда не ушел, а терпеливо ждет, чтобы вывести посетителя наружу. Уже садясь в машину, сыщик понял, чем он отличается от лейтенанта Гувера. Тот везде чувствовал себя хозяином положения, а здесь по приказу уволенного из Системы сослуживца охранники банка могли пинками выгнать его на улицу. Если бы он, конечно, позволил. Но Система не была ему защитой.

Потерпев неудачу в банке, Васильев решил прибегнуть к более кустарному варианту и поехал на фабрику цветной печати. Здесь удалось договориться, чтобы ему нарезали шесть тысяч листов розовой бумаги нужного формата – якобы для повесток. Главный инженер заказу не удивился, во всяком случае, внешне удивления не выразил.

Васильеву предстояло решить последний по порядку, но не по значимости вопрос: в каком виде получать заказ? Попросить перехватить листки по сто штук бандерольками? Но тогда легенда с повестками рухнет: вся фабрика будет знать, что полиция готовит крупную операцию с якобы иностранной валютой. Это не годится.