— С-с-слово м-м-мужика?

— Слово.

Демонстративно обняв на прощание Люсю, Никита, припадая на ногу, медленно уходит под руку с матерью, а она остается в компании Гриши — с подаренной самодельной книжкой, в растрепанных чувствах и вся зареванная. Чудесное зрелище, должно быть. Хотя… Грише не привыкать видеть ее такой. Надо бы сказать что-то, что ли, объяснить…"

"— Я Никиту с десяти лет знаю, — она вздыхает, вытирает остатки слез. — Вдвоем с Анной Васильевной на ноги его ставили. Один из первых моих… тяжелых… А тут они попрощаться зашли… А Никитка мне книжку подарил, представляешь? Сам написал… Говорит: писателем буду.

Ну, я и… — махнула рукой, чувствуя, как снова подступают слезы. — Вот такая вот я сентиментальная идиотка!

Порывисто прижал ее к себе, не выпуская из рук совершенно ненужный букет цветов. И, шепотом, в висок ей:

— Никакая ты не идиотка. Ты удивительная. Такая… такая…

_______________

У этой сцены есть наблюдатель. Недоброжелательный наблюдатель.

Вот, значит, на кого ты меня променял, Григорий Сергеевич… Такие тебе нравятся, да? А она-то, дура, вечно на диетах сидела, в форме себя держала, чтобы не расплыться.

А он вон на какую повелся… Хотя, даже сквозь накатившую злость Лариса понимает — хороша чисто по-женски эта Людмила. И моложе ее, а это со счетов не сбросишь…

Молодая, в теле… и с детьми работает. Что, на ребятишек потянуло, да, Григорий? Эх, надо было рисковать, как подруга советовала, и рожать ему! Никуда бы не делся, женился бы, как миленький. Но она боялась, да и Алина истерику закатила, как только мать заикнулась о возможном братике или сестренке. А теперь что уж… Ушел он. Но она ему отомстит! Не по бизнесу, так по личному ударит! Брошеная женщина опасна.

_______________

— Ну, хоть какое-то время мне назначь!

— Гриш… — она растеряна и совершенно ошеломлена. Даже не пытается собрать разбежавшиеся мысли и растревоженные чувства в какое-то подобие порядка. — У меня сеанс поздний… Только в полдесятого освобожусь, самое раннее…

— Люся, ты себя гробишь!

Она смущенно улыбается и пожимает плечами.

— А суббота?

— И суббота. Единственное, что освобожусь, наверное, пораньше.

— Во сколько?

— В четыре.

— В полпятого я тебя забираю из дома. Вещи заранее собери — за город поедем.

У нее формируется стойкая привычка не спорить с Григорием Сергеевичем. Непонятно с чего, но вот так.

— Куда поедем, скажешь?

— Дом свой покажу.

— Ого… — она не знает, что сказать. — Здорово. — А потом, со вздохом: — Гриша, мне ехать надо, люди ждут…

— Хорошо, — кивает он так же со вздохом.

— А, подожди! Вспомнила. Ты когда машину заберешь?

Он изо всех сил пытается не улыбнуться.

— Езди пока. Леонид там твою Маню на винтики разобрал.

— Ой!

— Да не переживай, соберет. Просто время нужно.