— Что такое? Что случилось? — обе дамы тут же переключают свое внимание на Гошу, причем осуждение в глазах тут же меняется на любопытство пополам с сочувствием.

— Врачебная тайна, — пресекает вопросы Люся. — Ма, ба, нам закончить разговор надо. Десять минут, хорошо?

— Хорошо, — кивает Фаина Семеновна. — Но недолго. А то поздно уже. А Георгий потом как добираться домой будет? Поди, и автобусы уже не ходят.

— Да не переживайте, я на машине, — встревает Гоша, он уже полностью одет и сразу обрел былую уверенность.

Их снова оставляют одних.

— В какой-то момент мне показалось, что я сейчас получу скалкой в лоб, — теперь Гоша позволяет себе усмехнуться. — Серьезные женщины. Вон как тебя стерегут.

— Угу. Считается, что за мной присматривать надо. Дите же еще… Ладно, — прерывает саму себя Люся. — Вернемся к делам нашим скорбным… Гош, у меня до Нового года все плотно. И люди там такие… Не могу я никого двинуть. Если только заболеет кто-то или как-то по-другому сорвется… форс-мажоры какие-то…

— Люсь, да я понимаю Я же не за этим приехал, чтобы тут к тебе без очереди влезть…

— Слушай, а может быть, другого тебе специалиста найти? У меня есть пара на примете, хороших.

Правда, не факт, что и у них что-то выкроить получится на ближайшее время…

— Нет! Не хочу никого другого. Я буду тебя ждать.

— Эх, бросить бы тебя, такого непослушного, к чертовой бабушке!

— Лютик, ну, не бросай! — они говорят вроде бы в шутку, но что-то в его глазах есть… Угу, она сентиментальная корова, она в курсе. Жалостливая дура.

— Хорошо, — решительно кивает.

 — Или на ноги тебя поставлю, или самолично добью. Чтоб не мучился. Но учти, Гошенька… — она берет с холодильника блокнот, отрывает листок. — То, что я тебе сейчас напишу, ты должен запомнить намертво, как ""Отче наш"", и выполнять беспрекословно. Хотя… какой ""Отче наш""? Что там у вас, у финансистов, самым важным документом считается?

— Ну… не знаю… может быть, Налоговый Кодекс.

— Вот, Гоша, — она садится за стол и начинает быстро писать мелким, убористым почерком. — Это твой Налоговый Кодекс.

И за нарушения будут такие санкции, что ремень брата покажется тебе сладким воспоминанием.

— Сурова, матушка, ох, как сурова…

— Ты еще пожалеешь, что со мной связался.

— Думаю, что не пожалею.

___________________

— Где тебя, больного, черти носят на ночь глядя?!

— Почему у меня ощущения, что мне десять лет, а ты — моя мама? — Гоша аккуратно раздевается в прихожей. В последнее время даже такие простые действия, как одеться-раздеться, даются ему непросто.