А если бы спросили самого господина Свидерского, то он бы сказал, что никого не любит так, как свою Людмилу. Но бриться по утрам — это многолетняя привычка, которой он не изменяет. И теперь, в тусклом предрассветном сумраке, отчетливо видно пробивающуюся темную щетину. Люся легко проводит по щеке, хотя точно знает, какая она на ощупь. И каждая тонкая ниточка морщин возле глаз ей тоже знакома. Взгляд ее опускается вниз. Широченные плечи и грудь с темными волосами. Она уже привыкла к его телу, но все равно не может не любоваться. Тем, какой он большой и такой… настоящий. Рядом с ним Люся чувствует себя женщиной — хрупкой и имеющей право на слабость. Только рядом с ним она такая. Потому что он — ее любимый, единственный, самый-самый.

_________________

— Люся, не смей идти у него на поводу! — негодует Георгий.

— Гош, — Люся смущенно улыбается. — Да я тоже не особенно хочу. Это наше общее решение.

— Чушь! — Георгий безапелляционен. — У каждой женщины в жизни должны быть белое платье, фата, букет, лимузин и что там еще положено!

— Слышу прямо слова эксперта, — вмешивается в дискуссию Гриша.

— А ты вообще молчи! Раз в жизни женишься, мог бы как надо все сделать.

— Гошенька, — Люся пытается урезонить брата будущего мужа. — Ну, зачем нам все это? Честное слово, не хочу — ни платье белое, ни лимузин. Я, наверное, — она усмехается, — вышла из этого возраста.

— Жениться никогда не рано и никому не поздно, — парирует Гоша киноклассикой. — Ну, должна же у вас остаться память какая-то об этом событии? Или что — приехали, расписались и домой — пельменями обедать? А медовый месяц? А свадебное путешествие?

— Жорка, ну ты же прекрасно знаешь, что я сейчас не могу никуда ехать, — на помощь жене приходит Григорий. — Вот летом мы обязательно… если получится.

— Я так и знал, что это твои гнилые инициативы, и ты Люсю сбиваешь с пути истинного! Я буду жаловаться!

— Прокурору? — усмехается Гриша.

— Фаине Семеновне! И Антонине Вячеславовне!

— А они, между прочим, с нами согласны, — смеется Люся.

— Боже мой… — Георгий демонстративно закатывает глаза. — Ни на кого надежды нет! Когда регистрация?

— Через две недели, в субботу. В девять утра.

— Только ты, Свидерский, можешь жениться, когда все нормальные люди спят! Так, ресторан я закажу часов на пять вечера. Вы двое, я, Фаина Семеновна, Антонина Вячеславовна. Лютик, пара симпатичных подружек невесты будет?

Григорий громко раскатисто хохочет. А после, отсмеявшись:

— А я-то думал, из-за чего весь этот сыр-бор со свадьбой…

______________"

"Невеста была невозможно хороша в жемчужно-сером кружевном платье на шанжановом чехле. Просто убранная назад парой красивых заколок копна волос, перламутровый браслет на запястье и туфельки с серыми атласными ленточками на щиколотках.