— Прекрати мне морочить голову всякой ерундой! Скажи — ты меня любишь?!

— А… ну, Люсь, зачем бы я стал это все делать…

— Откуда я знаю — зачем?!

— А так… непонятно?

— Непонятно!

Голос ее звучит громко, Люся почти кричит. А ведь в таком тоне она с ним говорит тоже впервые. А еще ему кажется, что глаза ее подозрительно блестят. Неужели, только из-за того, что он сразу не сказал… Да он просто предположить не мог, что это так важно… и что она не догадывается сама…

— Лютик, конечно. Конечно, люблю. Я не умею говорить красиво, ты же знаешь. Но я никому раньше… — он делает шаг к ней и едва не теряет равновесие, запнувшись о собаку. Дальше следуют по очереди витиеватые ругательства и рычание. — Да что же такое?! Вечно у меня все… Так, Монти, а ну-ка отпусти штаны, я кому сказал! Все, мое терпение лопнуло!

Григорий приседает на корточки, оказавшись нос к носу со скалящим зубы ротвейлером.

— Слушай меня, Пантелеймон! Это, — указательный палец утыкается в Люсино колено, — моя женщина. МОЯ, ты понял? И вообще, я тут теперь главный, ясно тебе, чудище зубастое?

Спустя несколько секунд Монти опускает голову, подставляя крутой лоб под широкую мужскую ладонь, признавая власть нового хозяина. Гриша легко треплет пса по ушам.

— То-то же… А теперь марш на место!

Что удивительно, Моня послушно уходит с кухни.

— Вот видишь, — Григорий снова стоит перед ней. — Вот вечно со мной так. Я даже сказать, что люблю, не могу нормально, меня в этот момент собака за ногу кусает. Но это не отменяет того факта, что я тебя люблю. Очень. А ты… ты любишь меня, Лютик?

А вот дальше все наконец-то идет по классическому сценарию, где после признания в любви и предложения руки и сердца девушка бросается мужчине на шею, шепчет ""да"" ему на ухо и даже плачет. Но уже — от счастья. Выглянувший было из-за угла Пантелеймон, поняв, что людям сейчас не до него, снова ушел в коридор.

____________

— Люсь, я правильно понял, что нас на час одних оставили?

— Да. Сериал до десяти двадцати идет.

— Отлично! — берет ее за руку. — Показывай свою комнату.

— Гриша! — до нее не сразу, но доходит. — Ты что… ты собрался… здесь… у нас дома?!

— Ага, — он подходит к входной двери и поворачивает внутреннюю защелку. Монти, строго:- Охраняй!

— Гриша!

— Не спорь со мной, женщина.

_________________

— По-моему, она нас двоих не выдержит.

— Так, может быть, и не стоит?..

Он садится на кровать, она жалобно скрипит под ним.

— Точно не выдержит, — игнорируя ее последний вопрос и стаскивая с кровати одеяло вместе с покрывалом.

— Гриша, ты сошел с ума!

— И кто в этом виноват? Но не переживай, — он улыбается ей. Он улыбается редко, и именно в этот момент она понимает, почему. Когда он улыбается, отказать ему невозможно, — я позволю тебе быть сверху.