Тут я и пришёл к выводу, что далеко не всё знаю о своей благоверной. Оказывается, она не умеет не только пить, но и петь! В тот момент, когда мы въехали во двор, я готов был взвыть от этой изощрённой пытки.

А вечер только начался...

– Приехали, – сообщил, распахнув перед Сашкой дверь автомобиля.

– Ты меня не любишь! – буркнула она обиженно, демонстративно сложив руки на груди.

– Потому что у меня для тебя «Оскара» нет, богиня? – опешил я от такого заявления.

– Хочу, чтобы ты меня на плече в квартиру отнёс!

– Нахрена?! Может, хотя бы на ручках?"

"– Не-ет, настоящие мужики на плече носят, как свою добычу.

– А перед этим дубинкой по голове бьют? Что-то мне такой способ не очень нравится, – признался я с улыбкой, так как эта бредовая ситуация начинала изрядно веселить.

– А мы эту часть упустим, я же не буду сопротивляться, значит, и дубинка нам ни к чему.

Расхохотавшись, ухватил супругу за запястье, выдёргивая из машины и легко перекинув через плечо, хлопнул ладонью по упругим ягодицам. Взвизгнув, жена хихикнула, закопошилась, намертво вцепилась в ремень моих джинсов и затихла. Нажав на кнопку брелока, поставил канарейку на сигнализацию и направился к подъезду. Что ни говори, но удерживая хрупкое, практически невесомое тело стервочки, я чувствовал себя неандертальцем. На удивление мне это понравилось, да что уж там, завело конкретно, до желания овладеть супругой прямо на тумбочке в прихожей. Добравшись до квартиры, поставил Сашку на ноги, встретился с её затуманенным взглядом и осознал, что она тоже не против такого времяпрепровождения.

Плохая идея. Она ж может и не вспомнить завтра ничего и обвинить меня в том, что воспользовался её невменяемым состоянием. Предугадать её реакцию на то или иное своё действие я никогда не мог, а уж разбираться в логике порядком подвыпившей жены и подавно сизифов труд.

Прикрыв глаза, сделал глубокий вдох и, взяв себя в руки, подтолкнул супругу в сторону гостиной.

– Иди присядь, а я пока кофе крепкий сварю, чтобы хоть немного тебя в сознание привести.

Послушалась она безропотно, и ведь меня должно было это насторожить. Но нет, я спокойно ушёл на кухню, а вернувшись с чашкой в руках, нашёл Сашку сидящей прямо на полу посреди комнаты. Глядя на чёрный прямоугольник окна, она и не шевелилась, словно мраморная статуя. Что это живой человек, можно было понять лишь по струящимся по щекам слезам. В принципе истерика ожидаема, столько всего сегодня на неё свалилось, что странно, как она раньше не сорвалась.

Поставив кофе на столик, присел рядом, притянул девушку к себе и, крепко прижав к груди, спросил:

– Ну что такое, Сашуль?

Всхлипнув, она обхватила мою талию руками и пробубнила:

– Алекс, зачем я тебе? Я же ни на что не способная амёба. Ни поесть приготовить, ни уборку сделать.