Появлению Марины, я, мягко говоря, не обрадовалась и внутренне приготовилась к скандалу, но... Лучше бы это был он!

Окинув взглядом вошедшую в кухню злую соседку, Воеводин растянул губы в приветливой улыбке.

– Мариночка, а я пришёл извиниться за то, что вчера пришлось тебя покинуть. Прости, так уж сложились обстоятельства. Работа, ничего не поделаешь.

– Ой, ну что ты! Безусловно, я расстроилась, но понимаю, что у такого занятого человека свободного времени почти нет, – проворковала она тут же.

Работа, значит, ну-ну. Тогда я, пожалуй, устрою ему от неё выходной! Поднявшись, я сполоснула свою чашку и, повернувшись к пристально следящей за мной парочке, сообщила:

– Ну не буду вам мешать.

Марина, не жди меня, вернусь поздно.

Из квартиры вылетела пулей, кипя от ярости и, чего уж скрывать, ревности, покинула двор. Замерзать начала довольно быстро, а куда податься – понятия не имею. Благо вспомнила о своём испорченном маникюре. Решив отогреться в салоне красоты, быстро засеменила к недавно примеченной мной «Гармонии».

Приведя ногти в порядок, зашла в небольшое кафе. Поужинав сочным стейком, посмотрела на часы. Девять.

Вроде и домой возвращаться рано, и идти не знаю куда. Здесь посидеть тоже не вариант: двое мужчин кавказской наружности, расположившиеся за соседним столиком, уже начали на меня заинтересованно поглядывать. А чего это я теряюсь, моя квартира, когда хочу, тогда и прихожу!

Не обнаружив во дворе жёлтой камаро, я облегчённо выдохнула, только сейчас осознав, в каком напряжении всё это время пребывала, оставив мужа наедине с соседкой. Уже уверенно поднявшись на свой этаж, тихо скользнула в прихожую и замерла соляным столбом, недоверчиво слушая скрип кровати и стоны, доносящиеся из комнаты Марины, не оставляющие сомнений в том, что именно происходит за закрытой дверью.

14

САША.

Слушая ритмичные удары спинки кровати о стену, я умирала. Дыхание вдруг стало частым, тяжёлым, прерывистым. Сердце, разрываясь от боли, билось о рёбра, как раненая птица. Как он мог со мной так поступить? Как? Понимаю, злился из-за того что я сбежала, но это слишком жестоко, вот так, нисколько не стесняясь, на моих глазах!"

"Из меня словно всю душу вынули. Перед глазами поплыло. Пошатнувшись, прижалась спиной к стене прихожей и медленно подняв руку провела ладонью по лицу.

Лишь обнаружив что щёки сырые, поняла, что плачу. Слёзы текли беспрерывным потоком, и чтобы их остановить, я сжала кулаки, до крови врезаясь только что наманикюренными ногтями в собственные ладони в надежде физической болью заглушить ту, что намного сильней. Ту, что выворачивает наизнанку от мучительного разочарования.

Обессилено скатилась спиной по стене и, безвольной куклой сев на пол, практически беззвучно прошептала:

– Я не смогу простить такое предательство.