Ночью холодно и нога болтаться не будет. Давай, соберем тебя и пора идти.

Они прощались у ручья. Старик проводил Даниила дальше, чем собирался первоначально. Он по-отечески положил руку Казарину на плечо, посмотрел ему в лицо, повторил наставления и напутствовал:

– Дойди, Даниил, и пусть Аллах помогает тебе в пути и убережет, ты достойный человек.

– Вряд ли, – вздохнул, покрутив головой, Казарин, – много глупостей сделал, многих людей обидел. Кого и сильно обидел. Жил только ради себя и своего удовольствия, мало во что верил."

"– Это всегда можно исправить, пока живой. А вот найти в себе мужество и силу духа достойно биться за свою жизнь дано не каждому, – заверил его старик и убрал руку с его плеча, словно отпуская. – Ну, иди.

– Мурат Арсланович, – уже разворачиваясь, вдруг вспомнил Даниил, – откуда вы так хорошо знаете русский язык?

– Я родился и вырос в этом ауле, а учился в России, вернулся и преподавал русский язык и литературу и другие предметы в местной школе.

– Ничего вам не будет за то, что помогли мне? – обеспокоился Казарин.

– Мустафа знает, что никто из местных не стал бы помогать русскому, чтобы не навлечь на своих родных и на аул неприятности, он поймет, как ты сбежал, спустится в яму и поймет, – разъяснил старик.

– Спасибо вам огромное, – поблагодарил еще раз Казарин и твердо пообещал: – Еще увидимся.

Он ушел не оглядываясь и все думал, что случилось какое-то странное чудо – вот как бы он уходил, не встреть этого дядю Мурата? Дураком бы попер по дороге, а увидев пост – настоящий пост милиции и военных, – рванул бы от радости к ним на плохих дядек жаловаться! Наши же? Наши! Спасители? А то! И где бы он сейчас был?

В яме. Догнивал. Теперь уж окончательно.

Сколько же чудес и удачных совпадений способствовали его побегу?

Казарин запретил себе думать об этом. Сейчас главное – бежать, идти, пробираться к городу! Все!

И Даниил старался уйти, как можно дальше, без остановок и привалов, насколько хватит сил. Он искупался в ледяной воде ручья, выстирал старую одежду, сложил ее в пакет, который дал ему дядя Мурат, спрятал в заплечный мешок, что вместо его импровизированного рюкзака выдал ему старик, и долго шел по ручью вниз, пока не замерз до такой степени, что перестал чувствовать стопы ног. Выбрался на берег, оделся в чистую простую рубашку с рукавом и брюки, натянул на заледеневшие ноги теплые носки, ботинки и побежал, чтобы согреться.

Долго бежал. Разгорячился, перешел на быстрый шаг. За ночь Казарин преодолел приличное расстояние, не уставая поражаться тому, как хорошо стал видеть в темноте, миновал пост на дороге, добрался до развалин церкви, представлявших собой большие истертые временем валуны фундамента, и углубился в лес.