Как человек, мыслящий инженерными категориями, Казарин рассчитал, что незаметней всего ступени будут именно на той стороне стены, с которой смотрят вниз. Он прикинул, как удобней подниматься, на каком расстоянии ставить ноги-руки, какой глубины и уклона вглубь должны быть ступени, и принялся за работу.

Вот так.

Работы предстояло много, довольно хлопотной и трудоемкой, но это не пугало Казарина. День сменялся днем, распорядок не менялся. Сутки, проведенные в яме, Даниил отмечал маленькими камушками, складывая их у стены, куда каждое утро добавлял еще один. А еще Казарин не забывал изображать больного и ослабевающего, морально раздавленного, валяющегося все время на полу русского перед своим «официантом», приносившим ему еду.

Однажды, недели через две его заточения, Даниил услышал несколько громких голосов, приближающихся к яме. Решетка отъехала в сторону, и вниз начала опускаться лестница.

– Русский! Поднымайся! – приказали ему сверху и предупредили: – Стрэляю сразу, нэ глупи!

И он увидел дуло автомата, направленное на него.

Казарина грубо выволокли с последних ступенек, он сразу же вошел в образ теряющего силы, грязного и болезненного заключенного – еле переставлял ноги, щурился на солнце одним здоровым глазом, запинался и падал постоянно, за что получал тычки, пока его просто не подхватили под мышки и не поволокли по земле.

Его притащили в большой дом, где усадили на скамейку у стены в практически пустой комнате, сунули в руки газету, почему-то «Коммерсант», юмор, что ли, такой незатейливый у чеченских братьев. Сфотографировали и заставили сказать в камеру, что он молит о помощи и просит исполнить все требования похитителей.

Казарин сказал, ему было по фиг. Он точно знал, что потом разберется с любыми последствиями, какими бы катастрофическими они ни оказались для его бизнеса.

Если выживет, конечно. А он собирался выжить!"

"Газету у него забрали. Но сразу не увели обратно, а привели какого-то мужика, который стал внимательно осматривать и ощупывать закрытый глаз Казарина и опухоль вокруг него. Мужик вышел из комнаты, но очень скоро вернулся, поставил Даниилу на колени поднос с инструментом и пузырьками, протер ватой, пропитанной спиртом, область вокруг больного глаза, взял скальпель, плеснул на него спирта из бутылки и быстрым, ловким движением сделал надрез ниже века.

Казарин по привычке не произнес ни слова, сцепив зубы, но спохватившись, решил покричать в рамках образа сдавшегося, опустившегося человека. Образ дополнился, но за крик он получил в челюсть от стоявшего рядом с лекарем бойца.