Поцеловал грудь, втягивая губами нежную кожу, оставляя на ней еще одну свою метку, и Регина застонала, своим стоном снова пуская по его спине озноб удовольствия. Оно запредельное — видеть свои отметины на любимом теле. Видеть ее такой после себя. И чувствовать, как она снова слабеет от каждого прикосновения, оплывает под руками, точно свеча, и плавится.

— Обещай, что не будешь к нему ревновать, — вышептала, хватаясь за ремень на его джинсах.

— Обещаю. — Привстал, задирая на себе футболку.

— Да?

— Да. — Наконец, скинул с себя все и прижался к ней голым телом.

— Точно? — переспросила с надеждой, но, заглянув ему в глаза, приглушенно воскликнула: — Врешь же…

— Конечно, вру.

— А говорил, что будешь послушный и покладистый.

— Я покладистый. Главное, чтобы в этот момент ты была снизу.

Хотел, чтобы и сейчас она была снизу. На спине лежала. Именно сейчас. Только так. Вся под ним — от первой ее дрожи и до последнего его горячего спазма."

"— Кис-кис, — сказал хрипло на ухо. Она жарко выдохнула, сухо сглотнула и чуть выгнула шею. — Кис-кис, — снова позвал и посмотрел на нее: лицо стянуто напряжением, уголки губ чуть приподняты в улыбке.

Но в глазах что-то загорелось. Что-то поменялось в глубине зрачков, едва уловимое, но для него заметное: она просит. Просит его девочка, хочет, чтобы перестал мучить и взял поскорее. Подталкивает, проводя ладонями по бедрам и слегка впиваясь ногтями в ягодицы.

Вошел в нее горячую, мокрую, медленно проникаясь каждым импульсом удовольствия и каждой искрой. Замер, втягивая в себя побольше кислорода, когда потаенные женские мышцы сжали изнутри.

Еще не двигались оба, не шевелились. Тяжело дышали, переживая первые секунды удовольствия.

А дышалось уже по-другому, даже воздух, казалось, поменялся — стал густой и сладкий.

Поцеловал Регину, но поцелуй не затянул, лишь влажно и чувственно скользнув по ее языку своим. Хотел видеть глаза, когда наслаждение охватит каждую клеточку ее тела. Хотел все в них прочитать.

Толкнувшись в нее до упора, вжал всю в себя и снова ненадолго припал к губам. Голодно, быстро, слегка укусив. Она тихо и нетерпеливо застонала, погладив ладонью его шею и крепче сжимая бедрами. Возбуждение горячо текло по венам, высушивая невыплаканные слезы. В глазах теперь только мучительное желание отдаться.

У него другое — взять. Впечататься. Не только в тело — в самую суть. Так и двигался. Чтобы проникнуть. Заполнить. Всю. До отказа. Остаться и стать. Второй. Ее. Сущностью.

Не теряя ее взгляда, но теряя разум, брал дико, жадно. До боли. Будто ничего у них до этого никогда не было. Сминая звериной лаской. Губами во влажной коже, ломая последние барьеры отчуждения. Приручая к себе навечно. Чтобы быть для нее всем. Потому что она для него всё.

Стоны громче. Дрожь сильнее.