Только зайка твой мне немножко нервы портит… рассказывает, как ты ему в любви признаешься… но это ничего, зайки долго не живут.

— Что рассказывает? — От услышанного даже забыла сопротивляться. Вадим понес ее в гостиную, и она крепче ухватилась за его плечи, чтобы не упасть.

— Зайка твой. Посвятил сегодня меня в некоторые подробности вашей личной жизни. Про страстные ночи и признания.

— Какие признания? — Внутри все неприятно вздрогнуло, отдалось тошнотой. Один бог знает, что Владик ему понарассказывал. Как гадко и мерзко с его стороны, но совсем не удивительно. Снова нахлынуло ощущение, что ее в грязи вываляли, как после ужина с его мамочкой.

— Вот и я думаю какие. Неделю у тебя по полночи пасусь и ни разу его не то что не видел, а даже по телефону не слышал, — засмеялся Шамрай, проходя в комнату и не спуская Чарушину с рук. — Респект Владику. Какой он у нас уверенный в себе и терпеливый. Не переживает, не волнуется. Не, я так не могу. Я скотина скандальная, со мной тихо и красиво не получится. По периметру бы все зачистил, чтобы никто к тебе не подошел, даже смотреть не смел. Друг, брат, сват, мне похрен. И своим друзьям бы тебя подвозить не позволял. Ладуле респект, я бы точно не смог в офисе бумажки перебирать, пока ты в ресторане с кем-то рассиживаешься. Поубивал бы всех нахрен. Не-не, я так не умею, всех послал бы, имел после этого проблемы, да и плевать… потом разгребал эти проблемы, но приехал. И никого бы к тебе не подпускал. Ни друга, ни брата… никого! Понимаешь? — На ней кофта задралась вверх вместе с майкой, и Вадим держал ее за голую спину. Выдержка и так хромала на обе ноги, а после разговора с Рейманом, кажется, совсем не осталось сил терпеть бесконечные спазмы ревности, смешанные с диким желанием. — Киса, ну невозможно же уже… — Повалил Регину на диван, обхватил руками ее голову и надолго прижался к горячему рту, скусывая и сцеловывая возмущение. Оторвался, чтобы вздохнуть, когда перестал чувствовать протест. — Не могу я больше…

— Вадя, перестань… — еле вышептала, тяжело придавленная его телом.

— Не могу.

— Как ты не понимаешь? Дело не в том, что я не могу уйти от него, дело в том, что я не могу уйти к тебе… — мелко задрожала, вцепившись в рубашку на его плечах, а руки от напряжения, как деревянные, и даже голос — будто не ее.

— Ты уже со мной! Ты уже давно со мной! Или ты думаешь, если мы не спим, так у нас и нет ничего? Мы никто друг другу?! Я тебе никто и ты мне никто?!

— Я тоже устала… но я просто знаю, что начнется… — затрясло от его крика, столько было в нем чувств: скопившаяся злость, обжигающая ревность, нетерпение, желание. Все ей — словно пощечина.

— И я знаю. И что теперь? Клал я на всех… свое вето. Не думай об этом, это не твои проблемы.