Хорошо выглядишь, — все-таки завязала Света разговор.

Отец беседовал с Анатолием Борисовичем, мать с матерью Влада, Вадька отошел кому-то позвонить, неудобно стало, что Регина будто сама по себе.

— Спасибо, Света, ты тоже всегда прекрасно выглядишь, — вернула комплимент. И не просто из вежливости.

Светка Шамрай действительно всегда выглядела шикарно, и неважно, что на ней было надето: узкое платье или потертые джинсы. Со вкусом она красилась, со вкусом одевалась. Дело не только во внешней привлекательности, а в том, как она себя вела. Холеная и статная, она умела держать людей на расстоянии и при этом не выглядеть высокомерно. Они с Вадимом оба это умели.

Поразительно они похожи. Только Светкины черты лица по-женски мягкие. Четкие графичные брови, густющие длинные ресницы. Пронзительно серые глаза, которые косметика делала еще выразительнее. Волосы у нее подкрашенные, них больше шоколадного. Мимика, интонация — все похоже. Голоса разные, а манера иногда тянуть гласные та же.

После прихода Владика необходимость изображать теплое общение отпала. Рейман — вот, кто любитель в чужой душе поковыряться. Может, ошибалась, но с первого дня Регине казалось, что он ее наизнанку пытается вывернуть.

Когда все собрались, разговор потек оживленно и без принуждения. Так бывает, когда люди хорошо друг друга знают: им есть о чем поговорить, и они продолжают мысли друг друга, развивая любую тему.

— Мне так нравится видеть их вместе, — с улыбкой сказала Анна Игоревна, посмотрев на Вадима и Светлану. — Уже выросли, взрослые оба, а все так же не разлей вода. Молодцы.

— У меня душа спокойна, когда он рядом, — улыбнулась Света и приникла к брату. Он, кажется, смягчился лицом от ее прикосновения, и взглядом потеплел. — Вместе мы — сила. А когда его нет, мне чего-то не хватает. Как будто есть только половина меня.

— Помним-помним твои истерики, когда Вадим уехал в Алжир.

Света смущенно поджала губы.

— Конечно. Там ни связи нормальной, ни интернета толком, если раз в месяц услышу что от него, то хорошо.

— Вадику так форма идет, так идет. Мне так жалко, что он все бросил, — снова начала причитать мать."

"— Мама, если все только в этом дело, то без проблем. Хочешь, я буду по выходным к тебе в форме приезжать, дефилировать перед воскресным чаем и за каждый кусок пирога честь отдавать. За вишневый даже вокруг дома промарширую.

Константин Львович не оценил шутки и строго посмотрел на сына.

Света толкнула брата в бок: отец и так долго простить не мог, только-только успокоился, а этот со своими шуточками.

— Просрал Вадька свой дипломатический паспорт, — посмеялся Рейман, вновь подняв больную тему.

— И ничуть не жалею, Владик, представь.

— Если в тридцать лет ума нет… — упрекнул отец.