Регина ни разу не видела хозяев и сама не оплачивала никаких счетов — все это делал отец. Хозяйственные вопросы тоже решал он. Потек ли кран, поломался ли смеситель, буянят ли соседи, она звонили или писала ему.

Большей суммы, чем он давал, не просила, стараясь жить по средствам. Подарков тоже не выпрашивала. На день рождения отец традиционно переводил ей деньги. Первое время пытался что-то дарить, но не угадывал, поэтому перестал морочить себе голову: поздравление СМС-сообщением, пополнение счета — вот и весь праздник. С новой женой отца Регина не общалась, с семьей время не проводила, праздники с ними не праздновала. Где-то в блокноте у нее записан его домашний адрес, но в том доме она ни разу не была: они не приглашали, а она и не рвалась.

Десяти минут не прошло, подъехала Алиса. Выбравшись из машины, подруга сдвинула вверх на голову солнечные очки и засмеялась.

Выдав звонкую и протяжную трель смеха, радостно заверещала:

— Моя кошечка наконец приехала!

Шаркающий в соседний подъезд старичок поднял слетевшую с седой головы бейсболку и недовольно глянул на девушку, словно кепку с него не ветер сдул, а пронзительный девичий визг.

— Привет! — Регина бросилась обнять подругу, и та шагнула ей навстречу, прихрамывая. — Что с ногой?

— Мозоль натерла. Думала, затусим сегодня в клубе, а тут вон беда какая.

— Мозоль? — удивилась Чарушина. — Ты еле ходишь!

— Вот так вот натерла! На всю ногу!

— Ну да, это ж моя Казакова: пить так пить, гулять так гулять, а если мозоль, то на всю ногу.

— Кстати, мы пить будем?

— А надо?

— Еще спрашиваешь!

— У нас лифт не работает, — предупредила Регина, уже про себя сочувствуя подруге: хромать ей придется на шестой этаж.

— Я как знала. С утра поняла, что по магазинам я не ходок, поэтому привезла, что было дома. Одно сухое, одно полусладкое. Не знаю даже, откуда у меня сухое взялось, перепутала, что ли… — рассуждала подруга, вытаскивая сумку с заднего сиденья машины. — Короче, что привезла, то и будем сегодня пить.

— А чего спрашиваешь тогда?

— А прелюдия потому что.

— Слушай, холодно-то как. Лето будет в этом году или нет…

— Не будет…

— Как ты так с ногой?

— Да пошла к девкам… напялила новые туфли…"

"Так, делясь новостями и переговариваясь, девушки поднялись в квартиру. Пока шагали по лестнице, Алиска охала, страдала и материлась. В прихожей, громко застонав от облегчения, она скинула босоножки, прошла в комнату и рухнула на стоящий под окном диван.

— Мне бы сейчас сесть, а лучше — лечь.

— Падай, я сейчас все сюда притащу.

Но Алиска долго на месте не усидела. Опустила светлые римские шторы, захватила с подоконника ароматизированные свечи, толстые, как бочонки. Поставила их на треугольный деревянный столик и подвинула сам столик к дивану.