Но еще больше люблю эту их уравновешенность разрушать. Нет, я не маньяк, я очень люблю людей. Люди такие предсказуемые, такие бездарные и примитивные. Хорошие, милые людишки… Я их люблю.

— Ты меня пугаешь? Я не боюсь.

— Что еще раз доказывает, что ты совсем слетел с катушек. Потому что даже у самого отъявленного негодяя есть чувство самосохранения. У тебя его нет.

— Нет, просто я умнее всех вас вместе взятых. Я всегда на десять шагов впереди вас.

— Докажи.

— Кому?

— Не мне же. Зачем мне что-то доказывать? Я же обыкновенная дура, мое сознание меркнет перед твоим гением.

— Хочешь, чтобы я отпустил тебя и нашел кого-то другого? — смеюсь я. — Тогда ты точно глупа.

— Нет. Докажи тому, кому ты всю жизнь что-то доказываешь.

Злая кровь ударяет в виски, когда я понимаю, о чем она говорит. О ком.

— Доказывать что-то всегда неблагодарное дело. Потому что любая истина многозначна. И не любая правда есть истина. Все можно оспорить, все поправить, на все можно возразить.

— Тогда накажи его, — шепчет она голосом сирены. — За все. Что он тебе сделал.

— Я бы рад. Но есть одна проблема. Он сейчас далеко."

"— Нет, — снова улыбается она.

 — Он ближе, чем ты думаешь. Он скоро будет здесь. Когда он приедет, впусти его.

— Ты обманываешь меня. Зачем?

В комнате висит горячая тишина. Чарушина замолкает. Только дышит глубоко и ровно, и я незаметно для себя начинаю дышать с ней в такт.

— Нет. Не обманываю. Посмотри на меня, — оттягивает высокую горловину кофты вниз, и я вижу у нее на шее красное пятно. — Владик, ты же умный. Разве я должна объяснять тебе происхождение подобных пятен на теле женщины?

Вижу. Знаю. Не нужны мне никакие объяснения. Сказал бы, что лжет, но знаю: она ни с кем, кроме Шамрая, действительно не трахается.

— Ты же знаешь, у меня никого нет, кроме него, — подтверждает мои мысли. — Он в Москве. Ночью прилетел… и сразу ко мне… соскучился… а сегодня должен был за мной заехать, но я поторопилась… — медленно говорит и касается кончиками пальцев моего правого запястья, — ушла пораньше, сказала, что сама доберусь и буду ждать дома, пока он закончит свои дела… я поторопилась, потому что тоже соскучилась… Света должна была меня встретить. У него же квартира на сигнализации, я так и не научилась с ней справляться, все время боюсь что-нибудь сделать не так.

Я позвонила Свете и сказала, что выезжаю. Я позвонила Вадиму и сказала, что выезжаю. И не приехала. Мне даже страшно представить, что с ним сейчас творится. А ты представляешь?

О, да… Я представляю. Регина не из тех, кто может внезапно исчезнуть. А тут… на работе ее нет, дома ее нет. Телефон у нее не отвечает. Просто прекрасно.

От этого осознания по телу проходит приятная дрожь.

— Представь его состояние, — продолжает говорить она. — Представь, как ему плохо.