Я уже сама верю, что все эти две недели не у матери на даче цветы окучивала, а с каким-то Вадиком сексом занималась.

Все нервы Влад вчера ей вымотал, отстал, только когда до слез довел.

— Может, был все-таки какой-то Вадик?

— Был, — вздохнула Регина.

— Вот!

— Так был, что почти не был. Сто лет назад. Помнишь, я зимой ногу сломала?"

"— Помню. Дома на месяц застряла.

— Бегала к нему на свиданки и добегалась. Четыре раза пришла, на пятый — как в том фильме: «Упал, очнулся, гипс». А у него ни телефона моего, ни адреса, ни фамилии. И у меня ничего, чтобы сообщить, что случилось, вот так и потерялись. На этом наши встречи закончились. Потом я на учебу вернулась.

— Ну как так? — разочарованно откликнулась Алиса. — Ты балда, Чарушина!

— Что балда? Во-первых, я поняла, что он не местный. И потом он мне сам сказал, что в Туле по делам.

— И между делом он решил тебя склеить, — что-то жуя, пробубнила Казакова.

— Наверное, — засмеялась Регина. — Там такая махина! Как пристал ко мне — пойдем со мной куда-нибудь да пойдем со мной куда-нибудь… Да куда я с тобой пойду? Пошла.

Алиска рассмеялась:

— Не устояла. Где он тебя склеил?

— В очереди у банкомата. Снял меня, как денежку.

— Никакой романтики! — хохотнула подруга.

— Какая там романтика? Я напугалась! Кто такой, откуда… Прирежет еще меня где-нибудь за углом.

— И деньги отнимет!

— Хорошо, если только деньги.

— А он на маньяка был похож?

— Покажи мне хоть одного маньяка, который похож на маньяка.

— Ну да… Интим был?

— Был!

— Правда? — вспыхнула Алиса новым интересом.

— Правда! Мы целый один раз поцеловались. А еще он грел мне руки в карманах своей куртки, когда мы нашарились по парку и замерзли, — захохотала Регина.

Алиска со своей стороны захлебнулась от смеха.

— Ой, я думала сейчас услышу про трехдневный сексуальный марафон. Тогда понятно, почему я эту историю не знаю. Рассказывать-то нечего!

— Угу, нечего.

— А Владос тебя месяц одолевал!

— Он же не знал, что со мной надо у банкомата знакомиться, — засмеялась Регина, и подруга в ответ поддержала ее веселым хохотом. — Ладно, пошла я собираться. А то приедет сейчас, воплей будет куча, что еще не готова.

— Давай. Как от него освободишься, звони.

Регина отложила телефон и посмотрела на себя в зеркало, удивившись собственному отражению: лицо сверкало улыбкой. Эти воспоминания вызвали в ней теплоту, хотя подтвердила, что рассказывать нечего. Но это не так. Было что рассказать, но Алиса вряд ли поймет.

Не хотела тогда будоражить свои остывшие чувства. Когда они с Вадимом потерялись, чувствовала отчаяние, дикое и необъяснимое, ничем, казалось, не оправданное. Разве поймет Казакова, что всего после нескольких встреч можно рыдать весь месяц? Чего жалеть, ведь даже трехдневного сексуального марафона не было.