И я бы мог его ударить. Кажется. А он, кажется, это понял.

— Так трахаешь? — повторяю я свой вопрос.

— Выйди из машины, — велит Денис все с тем же изумлением. — Совсем уже берега потерял.

Сердце долбит по ребрам.

Я забираю с панели телефон и выхожу из салона. Хлопаю дверью, трусцой перебегаю маленькую парковку перед зданием и ступаю на тротуар. Вслед за девушкой в черном пальто, которая быстро удаляется, несмотря на большие тонкие каблуки сапог.

Я нагоняю ее за секунду. Непозволительно ловлю за локоть, заставляя остановиться. Когда она разворачивается ко мне лицом, хрипло говорю: — Привет…

И смотрю.

Жадно. На ее шапке снежинки. И на ресницах тоже. Сам я даже капюшон не набросил, да и не беда. Мне, блядь, жарко.

Я смотрю Полине в глаза. Они округляются. Она чуть приоткрывает губы, привлекая к ним внимание. На них тонкий слой неброской помады.

Я точно башкой не думаю. Непозволительно. Твою. Мать.

Под ее глазами тени. Как будто. Легкая синева, которую оттеняет смуглый цвет кожи. Я хочу дотронуться, но мозгов хватает этого не делать. Просто смотрю.

Полина скользит по моему лицу взглядом. Сглатывает. Мне кажется, что в ее глазах я вижу легкую панику.

И я держу ее слишком крепко, но расслабить пальцы не выходит.

Я помню ее слезы. Очень хорошо помню. Я просто хочу знать, что у нее все хорошо…

— Привет… — Полина выдергивает руку.

Ощущение ее тонких косточек остается на ладони еще на пару секунд. Она делает шаг назад, смотрит на меня исподлобья. Ее взгляд колючий. Предостерегающий. Я привык видеть ее другой. Мягкой. Податливой. А это… это непривычно.

— Как у тебя дела? — спрашиваю я.

— Все отлично, — бросает Полина.

— Работаешь здесь? — киваю на прокуратуру.

— Да.

Денис Рашидович предложил.

Денис Рашидович.

Полина делает еще один шаг назад. Он ощущается как дистанция, о которой она предупреждает. В моменте мне кажется, что я зря научил ее хуку справа, и хоть он детский, раз в год и палка стреляет.

— Насчет того, что ты сказала… — говорю я.

— А что я сказала?

— О том, что мы могли бы встречаться.

Она следит за мной взглядом, будто я представляю угрозу. Вдумчиво, как умеет, контролирует каждое мое движение. Держит меня на расстоянии. Я вижу это. Видеть подобное — это, блядь, моя работа. Но от ее сопротивления у меня в крови шипит тестостерон.

— Ты не совсем понимаешь, как выглядит жизнь профессионального спортсмена, — объясняю я, глядя в ее лицо. — Уложиться в мой график сложно. Это все непросто. Моя жизнь… в нее сложно попасть, совпасть…

Это действительно так. Это отлично известно Динаре, она выросла в семье спортсменов. Она понимает, о чем я говорю, как никто. И я верю в то, что говорю, именно поэтому мой голос звучит абсолютно серьезно, несмотря на то, в какие крайности меня швыряет с тех пор, как увидел Полину с Денисом.