Исподлобья скользит взглядом по моей шее, плечам, но, когда я ловлю его за этим занятием, отводит глаза. Резко поднимает их к моему лицу, будто смутился.

От этого меня только сильнее обдает жаром. От его смущения. Ведь я и сама смущена не меньше!

Только когда у столика возникает официантка, понимаю, что просто выпала из реальности. Забыла, где я и как здесь оказалась. В ушах шумит сердце, а перед глазами в фокусе только незваный гость за моим столиком. Я, как назло, помню запах его тела и какая на ощупь его кожа. Это не он маньяк, а я…

Девушка выставляет на стол чайник.

— Вторую чашку принести? — обращается она к моему соседу.

Он качает головой. Отрицательно качает.

Пока мне наливают чай, дагестанец стучит пяткой по полу, упершись ладонью в бедро.

И он словно провел под моим подбородком невидимую черту, за которую его взгляд больше не позволяет себе опускаться.

Это задевает меня. Кусает.

Я… я… хотела его интереса. Только потеряв этот интерес, поняла, что хотела. Щеки предательски вспыхивают…

Запах трав ударяет в нос, но мне вдруг чай в горло не лезет. Да и чашка слишком горячая. Я успела согреться самостоятельно. Успела согреться примерно за минуту до состояния кипяченой воды.

Когда мы остаемся одни, я спрашиваю, стараясь контролировать голос: — Так зачем ты меня искал?

Глава 13

Полина

Несмотря на то, что эту тему поднял он сам, ответ дается ему с трудом.

Даже его взгляд становится тяжелее.

Нет, не тяжелее, а настойчивее. Эта настойчивость адресована мне. Он своим взглядом меня будто на атомы разбирает. Взвешивает…

Дагестанец осматривает зал. Снова глядит на меня. Тянет, и я становлюсь настороженной, потому что такой взвешенный подход к ответу на заданный мной вопрос уже о многом говорит!

Кажется, его нос когда-то был сломан, но это крошечное несовершенство ему идет. Черты его лица притягивают. Настолько, что мой пульс никак не придет в себя. Его лицо и грубое, и красивое. Насчет последнего — так думаю не я одна. Все девушки вокруг на него пялятся. Хотя это скорее из-за его телосложения.

Прежде чем начать говорить, он не подается вперед, а, наоборот, отклоняется назад, на спинку стула, словно дает мне больше пространства. Я смотрю в чайную чашку, когда он произносит:

— Мне нужно, чтобы ты подтвердила мое местоположение. Четыре дня назад. Мне нужно, чтобы ты подтвердила, что я был с тобой. С пяти до девяти вечера.

Я хлопаю глазами. С подозрением спрашиваю:

— Подтвердила? Перед кем?

— В полиции.

Сказав это, он дает мне время пропустить его слова через серые клетки моего мозга. И первое, что я говорю, как только это происходит:

— Мы встретились в семь.

— Да. А ты подтвердишь, что в пять.