Отлично! На базаре Яшка раздобыл деревянную пайцзу, с какой из Сарая выезжают. Правда, дозорные и обыскать могут, ну да пояс-то, поди, щупать не станут? Ладно, отбрешемся как-нибудь. Всякой докуке свой час.

Вместо змеи запихнул Габриэлю в пояс медную цепь (в ювелирной лавке стоила два дирхема), утяжеленную свинцовыми чушками из лудильного ряда. Снова застегнул, приладил поровнее.

– Я всех вас тоже люблю, – проникновенно молвил ему Габриэль. – Теперь мы с вами одно.

Бес знает, с кем это он. Интересно было бы узнать, но сейчас не до этого. Пора уносить ноги.

…Во дворе споро, но без подозрительной спешки сел на лошадь. Потянул узду – к воротам ехать.

Вдруг сзади:

– Йашка, уже уезжаешь? Погоди.

Бох!

Купец стоял у перил, манил рукой.

Эх, чтоб тебя разорвало, брюхан немецкий!"

"– Что угодно твоей милости? – залучился Шельма улыбкой. – Время позднее, скоро вечер. Поспешать надо.

– Окажи мне последнюю услугу. Прислали от господина Шариф-мурзы. Король Магомет и канцлер фон Мамай желают дать мне аудиенцию прямо сейчас. Им не терпится. Мне нужен толмач в сопровождение. Едем. Посмотришь на одного из могущественнейших владык земли. И Габриэль тоже с нами едет. Он там понадобится.

У Яшки потемнело в глазах.

Пролепетал:

– Зачем тебе толмач, майнхер? Ты татарский язык знаешь, я слышал. – И попрекнул, еще надеясь отбояриться: – А в Новгороде говорил, что не знаешь.

– Не говорил я такого. Я спросил, знаешь ли татарский язык ты. Переводчик мне нужен, потому что королю и канцлеру незачем ведать, что я понимаю их разговоры. Это всегда полезно. Слезай с коня. На улице ждут повозки, присланные из дворца. Ничего, Йашка, много времени это не займет.

Обернулся назад, крикнул:

– Габриэль! Да где же ты? Я жду!

С седла Шельма спустился, будто в разверстую могилу.

А как было не спуститься?

Мамочка, которой отродясь не видывал, выручай!

* * *Боха с почетом усадили в дворцовую золоченую колесницу, повезли первым. Потом, в обычный возок, поместили Яшку и Габриэля. Палач был еще не в себе, кнехты привели его под локти. Посмеивались, говорили, что перебрал хмельного.

Леденея от такого соседства, Шельма думал только об одном: как бы выскочить на повороте, да затеряться в сутолоке. Но вокруг ехали ханские гвардейцы в серебряных доспехах. Поди-ка, сбеги.

Засунуть бы змею Габриэлю обратно в пояс, но и это было нельзя – увидят. А страшила наваливался на Яшку своим железным плечом, лепетал несвязное, улыбался. Скоро ль рассеивается дурман, исфаганский купец не сказал.

На углу Шельма высунулся поглядеть, близко ли конные, но только ударился локтем о дверцу. Вскрикнул.

– Больно? – участливо спросил Габриэль. – Это ничего. Чем тяжелей оттуда уходишь, тем легче приходить сюда.