«Что до преданности, — размышлял Вальдес, — то, что касается живых существ, ее не встраивают и не взращивают, а покупают. Разве лоона эо не купили земных наемников? Сначала тех, кто убегал от нищеты, от тесноты и голода, потом — военную элиту, оставшуюся не у дел…» И разве сам он не был куплен? Морской промысел, кормивший их семью, сокращался год от года, дары океана скудели, а плавучий остров — это не земная твердь, что не нуждается в двигателях, чистке баллонов, ремонте скал и обновлении почвы. Все это стоило изрядных средств, и в результате остров был заложен в Банке Западного Полушария.

Отец Вальдеса выкупить его не мог, и помощь старшего сына являлась жизненной необходимостью.

Конечно, резоны шада, хапторов и даже похожих на людей кни'лина могли отличаться от человеческих, но были у них свои заложенные острова и семьи на грани разорения. Были, непременно были! Значит, был товар, который Хозяева могли купить — ренегаты, предатели собственной расы. Или, используя дипломатический язык, информаторы и наблюдатели. Почему бы и нет? Лоона эо не были агрессивны, не собирались расширять свой сектор и не желали зла никому — как, впрочем, и добра; все, что им было нужно от агентов, — сигнал опасности, ибо шада, хапторы, кни'лина не относились к мирным расам.

Возможно, лончаки оплачивали информаторов? Возможно, тут имелись какие-то проблемы, недоступные сервам, для разрешения которых был нужен сам Хозяин? Разведка — дело тонкое, связанное с хитростью, обманом, ложью, а сервы, по наблюдениям Вальдеса, не умели лгать, хотя могли умалчивать. Может быть, посещая инопланетные миры, Занту собирала сведения от агентов и платила им? И возможно, дроми знали об этом больше наемников-людей? Знали достаточно, чтобы выследить именно этот караван в Голубой Зоне и попытаться его захватить?"

"Эта мысль показалась Вальдесу интересной, и он решил ее обдумать, но не успел: что-то кольнуло его, какое-то мрачное предчувствие заставило вздрогнуть и приподняться.

Он поглядел на реку, но не увидел ничего, кроме воды, купальщиков на пляже, зеленого западного берега и скал на берегу восточном. Затем повернулся к зданиям базы, но и тут не обнаружилось тревожных признаков: по аллеям, под кронами байготов, тальдов и кайсейр, гулял народ, кто-то грузился в сани, кто-то сидел в пивной под башней, гонял бильярдные шары или, вернувшись из города, брел, пошатываясь, в казарму. «Живописное полотно «Бойцы на отдыхе»», — подумал Вальдес, и тут над базой заревело. Протяжные стонущие звуки неслись с башни Планировщика, и у ее вершины раз за разом вспыхивал ослепительный синий ореол.

Он вскочил, сдвинул пластину на гравипоясе и шагнул в пропасть.