Теперь оба корабля неслись навстречу друг другу, серый бугристый корпус стремительно надвигался на бейри, и Вальдес, мошка перед пастью дракона, мог нанести последний удар.

— Огонь по орудийным башням!

Но Кро и Птурс уже стреляли. Разрушительный гребень прошел по корпусу дредноута: рушились решетчатые мачты, плавилась и трескалась броня, сворачивались в штопор выпуклые гребни, и над треснувшими колпаками башен курился дымок замерзшего воздуха. Стрелки успели поразить пять или шесть метателей плазмы, и это был отличный результат. «Меньше работы тем, кто придет за нами», — подумал Вальдес, промчавшись над усеянной обломками драконьей спиной.

Полтора десятка уцелевших башен мрачно смотрели вслед «Ланселоту». Крылья тьмы смыкались над кораблем, словно желая укрыть его от огненного вала. Но Вальдес знал, что на близкой дистанции им увернуться не удастся.

Мрак раздался под напором молний, плазменные стрелы настигли бейри, смяли силовой экран, впились в обшивку. Корабль встряхнуло, край ложемента врезался Вальдесу под ребра, вышибая дыхание. Замигал и погас свет, отключились мониторы, потом индикаторы подачи снарядов, и «Ланселот» забормотал тонким прерывистым голоском, докладывая о повреждениях.

Новые трещины в разгонной шахте, сожженные гравитаторы и блоки защитного поля, расплавленный ремонтный модуль, разбитый поворотный механизм орудия левого борта, срезанные стволы на правом… Безоружный и беззащитный, лишенный хода и возможности укрыться в Лимбе, бейри дрейфовал в пустоте — уже не боевой космический корабль, а гроб с тремя еще живыми существами. Но жить им оставалось недолго.

Птурс заворочался в темноте, сказал:"

"— Прощаться надо, камерады.

Я… это… я горжусь, что с вами летал. Лучше сдохнуть в приличной компании, чем…

Лязг протеза оборвал его.

— Ты погоди прощаться, — послышался спокойный голос Кро. — Маниту мне шепчет, что нам еще рано в поля вечной охоты. Даже мне, старику… А вам, чечако, в них и вовсе делать нечего.

Включилось аварийное освещение, ожил один тактический экран, но разглядеть, что творится в окружающем пространстве, было невозможно: мрак и холод отступили перед ослепительным огнем, вспышками взрывов и облаками светящегося газа.

Из этого хаоса явилось нечто длинное, с бесформенными рваными краями, проплыло по экрану и скрылось за нижним обрезом. Вальдес признал кусок дредноутной брони с торчавшим вкось ребром и развороченной башней плазменного метателя. За ним последовали новые обломки, летевшие железной тучей: погнутые кольца гравитаторов, решетчатые фермы, броневые плиты, внутренние переборки, мелкий мусор и, наконец, часть гигантской трубы — не иначе, как от разгонной шахты дредноута.