Первые, офицеры флота, обычно уроженцы Солнечной системы, бороздили пустоту на правах охотников и, кроме твердой ставки, получали призы «с головы», то есть с каждой посудины дроми, которую удавалось настичь и распылить. Вторые, не обладавшие чинами и большим военным опытом, завербованные в земных колониях или на Данвейте, сопровождали караваны в дальних маршрутах и сидели на «рейсовых» — песо в день. Словом, Патруль был белой костью, а Конвои — черной, и иногда, после пятого стакана, об этом вспоминали.

На табурет рядом с Птурсом опустился Жакоб, бывший десантник, бывший пилот, бывший лейтенант-коммандер, кавалер Почетного Венка, двух медалей «За личное мужество» и ордена «Пояс Ориона».

За ним подошли другие достойные люди, ветераны Флота Окраины: Ивар, Хайнс и Хлебников с «Трех мушкетеров», Фаустино с «Гарибальди», Борленги и Фуа с «Жанны д'Арк», Коутс, Лазарев, Татарский с «Капитана Блада», Понишек и Анастасис с «Марии Селесты», Юиро Асаи и Токугава с «Восходящего солнца». Вокруг сразу сделалось шумно и тесно, в воздухе поплыл табачный дым, с ним смешались эманации спиртного и крепкого дезодоранта, которым тянуло от Жакоба.

— С удачей, камерады, — провозгласил он, поднимая кружку.

— Да хранит вас Владыка Пустоты! — добавил Мариус Понишек.

— Пусть хранит всех нас, — уточнил Дик Коутс.

Подкатила тележка-робот с дюжиной глиняных фляжек, забулькал ширьяк, приплыла закуска на шести подносах. «Пиастры! — завопил попугай. — Гррот рр-расправить! Все на ррею, черрти!»

— Сколько их было? — поинтересовался Татарский. — Слышал я, чуть ли не целая эскадра.

— Трое. — Птурс с довольным видом погладил живот. — Двоих урыли с ходу, третьего взяли на абордаж.

Три посудины и жмуриков с полсотни. Не бегать им больше по зеленым лужкам!

«Абордаж! — выкрикнул попугай. — Кррючья на боррт!» Асаи взял с блюда местный плод, видом похожий на апельсин, а вкусом — на свеклу, макнул его в блюдце с маринадом и спросил:

— На абордаж-то зачем? Размяться захотелось?

— Что я, контуженый? — откликнулся Птурс. — Тут, видишь, такое дело…

Он смолк, поймав свирепый взгляд Вальдеса. Все нюансы операции были переданы «Ланселотом» сервам-Регистраторам и Планировщику базы, искусственному интеллекту в командной башне.

Кроме них никто не ведал о Занту, так что схватка «Ланселота» с дроми казалась хоть удачей, но событием в общем-то заурядным. Патрульным случалось биться против трех, четырех, пяти пиратских кораблей и одерживать над ними славные виктории. Тут все зависело от внезапности удара, искусства пилота и хладнокровия стрелков.

— Третья лоханка оседлала транспорт у контурного привода, — пояснил Вальдес. — Мы боялись разгонную шахту пробить. Ремонт в пустоте — штука дорогая.