Сверху острова казались пышными цветочными корзинками, разбросанными по сине-зеленому ковру, и, взирая на них, Вальдес подумал, что каждый — особый мирок, в чем-то похожий на астроиды лоона эо: в этом мирке тоже обосновалась одна семья, владевшая им и украшавшая по собственному вкусу."

"— Ты говорил, что на твоем острове есть большое жилище, — промолвила Занту. — Взгляни, не это ли?

— Нет. Это семейное гнездо Джиаматти, наших соседей. Мы немного восточнее… вот так, правильно… Видишь островок с сосной? Такое дерево с пучками зеленых иголок вместо листьев… Спустись туда… ниже… еще ниже…

Сердце его замерло: он снова очутился дома. Струйка воды из опреснителя стекала в небольшой бассейн, трепетали на ветру листья пальм, поднималась, за кустами юкки и гибискуса, стена веранды с распахнутыми окнами, и он видел, как суетятся мать и сестры, прибирая со стола остатки завтрака. Они о чем-то говорили, но волшебный телескоп Занту звуков не передавал, ни журчанья воды, ни шелеста листвы, ни голосов. Впрочем, не составляло труда понять, что вспоминают его — и мать, и сестры поглядывали в небо и улыбались сквозь слезы.

Щеки Занту порозовели:

— Это твои женщины, Сергей Вальдес?

— Да. Та, что выглядит старше, — моя тальде, а две молодые — мои… — Он не знал, как назвать сестер, и пояснил: — Молодые — женщины моей крови. Тальде родила их после меня.

— Твои рини, — сказала Занту, и он запомнил новое слово. — У меня нет рини. Моя семейная группа не хочет иметь других потомков.

— Почему?

— Им не советовали. Могут проявиться генетические нарушения, такие же, как у меня. — Она теснее прижалась к Вальдесу и шепнула: — Ты никого не оставил на своем острове или каком-нибудь другом? Не тальде, не рини, а женщину, которая…

— Нет. Все мои женщины в космосе, как ты. Всех их я встретил в пустоте или на чужих планетах.

Вид изменился — они словно скользнули от поляны и дома сквозь бамбуковые заросли, очутившись на океанском берегу, где Вальдес знал и помнил каждый камень. Что там камень! Каждую ветвь на их единственной сосне, каждую трещинку коры, каждую пальму и побег бамбука… Он видел причал и рыболовный глайдер, к которому неторопливо направлялись пятеро мужчин, видел выпрыгивающих из воды дельфинов и старую купальню на краю понтона, обнесенную прочной сеткой от акул. Там резвились малыши, гоняли яркий мяч, иногда перебрасывая его через бортик загородки. Мяч тут же летел обратно, подброшенный в воздух дельфинами.

— Мужчины твоей семейной группы? — спросила Занту. — Я знаю, у вас нет таких, как Птайон… Твой трла среди них?

— Да. Он идет впереди.

— А остальные?

— Двоих родила моя тальде. Еще двоих привели на остров рини. У меня ведь красивые рини, правда? А те малыши, что играют с мячом, — их потомство.