Ой, Камешек, до чего ж они все смешные! Ты бы их видел! Толстые, черепа лысые, тела волосатые, брюхо висит, ноги кривые, морды пьянющие, несут какую-то ахинею, а туда же — гиганты секса и акулы российского бизнеса. Из десятерых мужиков у двоих-троих был настоящий секс, а остальные — кто совсем ничего не смог, а кто сгорел за три минуты, но разговоры ведутся такие, что можно подумать, будто они сплошь и поголовно все половые террористы. Врут друг другу и не краснеют.

— Да они не друг другу, они в основном сами себе врут, — задумчиво проговорил Камень.

 — А как же ты все это углядел? Ты ж клялся и божился, что за сексом не подсматриваешь.

— А я и не подсматриваю. Но уши-то мне никто не затыкает. Я все слышу, а это равнозначно тому, что я все вижу. Ну что? Порадовал я тебя? Такой правды ты от меня хотел?

— И такой тоже, — твердо ответил Камень. — Прошу тебя, не надо ничего от меня скрывать. Любая правда лучше неизвестности.

— А вот люди так не считают.

— Но мы-то с тобой не люди, мы с тобой — Вечные. И мы прекрасно понимаем, что то, что так пугает людей в их кратковременной земной жизни, не имеет в масштабах вечности ровно никакого значения.

Кстати, ты что-то давно не упоминал о таинственных мужчинах, которые то и дело пасутся возле Романовых, то следят за ними, то спасают.

— Так я их больше не видел.

— Не видел или не обращал внимания? — прищурился Камень."

"— Ну, не обращал, — пробормотал Ворон, на всякий случай спрыгивая на землю и отскакивая подальше от Камня. — Они же все время разные, эти мужчины, а ты что, хочешь, чтобы я всех людей на улице рассматривал? А таких явных ситуаций, как с маньяком или с Любиной сумочкой, больше не было.

«Или ты просто на них не попадал, — подумал Камень. — Ладно, я потом у Змея спрошу. Уж он-то все знает».

— Как они в Турции отдохнули? — миролюбиво спросил он. — Или ты еще не смотрел?

— Смотрел, а как же, — оживился Ворон. — Отлично они отдохнули! Наплавались, назагорались. Отельчик, правда, фиговенький, всего три звездочки, окна номера на водокачку выходят, но после советских гостиниц он казался райскими хоромами. Завтрак и ужин — шведский стол, на ужин на выбор по два супа, по два горячих блюда и по два разных гарнира, а уж закусок и салатов — десятка полтора.

Представляешь, какое это произвело впечатление на Любочку и Родислава? Родислав-то все-таки целых три раза был в служебных командировках за границей, про Испанию я тебе рассказывал, а еще он ездил в Болгарию и на Кипр, в полицейскую академию, так что о приличных гостиницах какое-никакое представление он имеет, а уж для Любочки это все было как в сказке. Очень она осталась довольна.