Ни Лиза, ни Геннадий на лечение добровольно не согласятся, значит, придется терпеть и приспосабливаться, прятать от Лизы деньги, укрывать у себя Ларису и Татьяну Федоровну, которая в последнее время здорово сдала, часто и тяжело болеет, и Любе приходится с ней возиться, организовывать врачей, больницы и лекарства. С лекарствами совсем тяжело, в аптеках ничего нет, в больницах тоже, все надо доставать самим, хорошо еще, что есть Аэлла со своими связями и возможностями. Когда-то, много лет назад, они с Любой промолчали, позволили невинному человеку оказаться на скамье подсудимых, и теперь огромный зубастый кобель злобно лает у них под дверью и требует мяса, мяса, мяса… Этих кровожадных псов вокруг них целая стая, и в любую минуту они могут порвать их с Любой в мелкие клочья.

Как же так вышло? Почему? Кто в этом виноват?

На улице лил дождь, у Родислава не было зонта, и он на несколько секунд замешкался в подъезде, прикидывая, как бы половчее добежать до припаркованной метрах в пятидесяти машины, не попав в глубокую, растекшуюся по тротуару лужу. Поставить машину ближе не получилось — прямо перед подъездом велись дорожные работы.

Пока он размышлял, из-за угла появились Лиза и Даша.

— Привет, — хмуро бросила Лиза, вытирая мокрое от дождя лицо ладонью.

— Здравствуй, — ответил Родислав и повернулся к дочери: — Здравствуй, Дашенька.

— Здрасьте, дядя Родик, — угрюмо буркнула девочка, не глядя на него.

— Не дядя Родик, а папа, — поправила ее Лиза. — Сколько можно тебе повторять? Бери пример с Дениски, он его всегда папой называет.

— Был бы папой — жил бы с нами, — зло сказала Даша.

 — И денег бы больше давал. А то приходящий какой-то… Только одного Дениску и любит. Опять небось игрушек ему натащил и конфет дурацких, а у меня колготки рваные.

— А ты слушай, слушай, что ребенок тебе говорит, — голос Лизы сорвался на визг. — Сам как сыр в масле катаешься, а на детей лишнюю тыщу жалеешь. Мало того, что нас государство обобрало, так еще и от тебя помощи не дождешься.

— Тебя не государство обобрало, а мошенники, которые пирамиду построили. Кто тебя заставлял покупать акции? Я тебе даю деньги на детей, а ты их пропиваешь или тратишь непонятно на что.

Лиза, когда это кончится, а?

— Что?! — она уже почти кричала. — Что должно кончиться? Дети твои должны кончиться? Конечно, ты был бы счастлив, если бы мы все умерли, вот так взяли в одночасье и сдохли: и я, и Дашка, и Дениска, и ты жил бы дальше, богатый и свободный. Мы тебе не нужны и никогда не были нужны, ты просто не знаешь, как от нас отделаться, подачки свои приносишь и думаешь — всё, откупился, отмазался.