Для Родислава поручение оказалось тягостным во второй его части: он мог организовать все, что угодно, но больниц он боялся и ходить в них не любил. Обычно посещением стационаров вместо него занималась Люба, она и к Николаше ходила, и к старухе Кемарской, и к Геннадию, и к Николаю Дмитриевичу, когда он лежал в госпитале после «Норд-Оста», помогла она и в этот раз.

Ночь с 31 августа на 1 сентября Люба провела неспокойно, она тревожилась за отца, который, по словам Тамары, весь день следил за новостями о взрыве, переживал, злился на бывших коллег и их «смежников» и жаловался на сердце.

Она четко договорилась с сестрой, что, если что случится и отцу станет хуже, Тамара тут же перезвонит, но все равно на душе было тяжело, и Люба несколько раз бралась за телефонную трубку, чтобы позвонить и спросить, как папа, но вовремя себя одергивала: люди спят, а она собирается их разбудить только для того, чтобы они сказали, что все в порядке. Потому что если бы что-то было не в порядке, Тамара позвонила бы, она ведь обещала.

Утром 1 сентября, в среду, Люба уже успела не только доехать до работы, но и просмотреть почту, когда на страну обрушился новый удар: в Беслане, в Северной Осетии, пятнадцать боевиков захватили школу, погибли охранявшие школу милиционеры, количество заложников пока не установлено, но, по предварительным оценкам, оно может быть от 200 до 600 человек. Люба тут же кинулась звонить сестре, которая в тот день не работала.

— Тома, новый теракт, в Беслане. Присмотри за отцом.

Не включай телевизор, и радио тоже выключи, — торопливо проговорила она.

— Поздно, — грустно откликнулась Тамара. — Он уже знает. У нас со вчерашнего дня ни радио, ни телевизор не выключаются.

— И как он?

— Пока держится. Но если новости будут тяжелыми, то я ни за что поручиться не могу.

Люба услышала глуховатый голос отца рядом с телефонной трубкой, и тут же раздался голос Тамары:

— Папа, не дергай ее, она на работе.

— Дай мне трубку! Любочка, мне нужен Интернет.

Люба ушам своим не поверила.

— Что тебе нужно?

— Интернет. Почему у нас до сих пор нет компьютера и Интернета? Почему мы с Тамарой должны жить, как в каменном веке? — сердито заговорил Головин. — Я не могу узнавать новости из телевизора, я не желаю ждать, пока они соизволят мне что-то сообщить, я хочу получать информацию немедленно, по мере ее появления. Если бы у нас был Интернет, сейчас бы Томочка села за компьютер, и мы бы все сразу узнавали.

У Любы голова пошла кругом.