«Ну и пожалуйста, — с горечью подумал Ворон, наблюдая, как его старые товарищи укладываются, чтобы отойти ко сну. — Ну и не очень-то и хотелось. Вот пока вы спите, я полечу и такое подсмотрю, что вам и не снилось. Я такое узнаю, такое… В общем, что-нибудь невероятное. Прилечу и расскажу. Вы аж уши развесите — такое я вам расскажу! Поймете тогда, что без меня вам никуда. Еще пожалеете».

* * *О приближающемся дне рождения Люба Романова старалась не думать. Пятьдесят восемь! Цифра ее пугала. Она, если написать ее на бумаге, выглядела пузатой, округлой и всем своим контуром напоминала о покое, о пышных плюшках, от которых на боках откладывается жирок, и об этих самых мягких боках, отлеживаемых на мягком же диване перед экраном телевизора.

Это не тот покой, который связан с умиротворением и внутренним равновесием, это покой, прямой путь от которого к старости и болезням. Даже цифра 57 казалась Любе более стройной, более угловатой, более молодой. А 58 ей не нравилось категорически. Она даже подумывала о том, чтобы не отмечать в этом году день рождения совсем.

Февраль стоял промозглый, и хотя в служебном кабинете Любы было достаточно тепло, она от одного взгляда в окно ощущала озноб и все время мерзла, поэтому попросила хозяйственников поставить ей обогреватель.

С обогревателем, имитирующим огонь в камине, стало повеселее. Была пятница, день, когда Люба проводила планерку в своем подразделении. Пусть люди отдохнут за выходные, а в их головах будет подспудно «вариться» все, что окажется запланированным на следующую неделю, и в понедельник они приступят к работе в полной интеллектуальной готовности. Она в первое время проводила планерки, как и все, по понедельникам, но быстро отказалась от этой практики: утро после двух выходных дней было отнюдь не самым лучшим временем для отчетов и заданий. Сотрудники были вялыми и никак не желающими переключаться с отдыха на дело.

Ровно в одиннадцать подчиненные расселись вокруг стола для совещаний. Люба окинула взглядом присутствующих — одного не хватало. Странно, он обычно никогда не опаздывал.

— Где Вишневский? — строго спросила она. — Заболел?

— Он доехать не может, — сообщил заместитель Любы, худощавый, очень элегантный мужчина.

— Почему? В чем дело? Машина сломалась?

— Так он же по Замоскворецкой ветке едет, — раздался голос с другого конца стола.

— И что?

Она все еще не понимала, что происходит."

"— Вы разве не знаете? — Заместитель бросил на Любу взгляд поверх очков для чтения. — На перегоне между «Павелецкой» и «Автозаводской» был взрыв. Примерно в половине девятого. Все поезда стоят, движение перекрыто. Слава богу, Вишневского в этом поезде не было, но он звонил, говорит, общественный транспорт переполнен, проехать невозможно, такси не поймать.