— В её светёлке мне не зазорно бывать.

— И то верно, девушки будут вышивать, а ты рисовать.

— А я? — жалобно спросила Маша.

— А ты покажешь, как такое чудное одеяло сотворила. Как выложила разноцветные кусочки и прошила видно, а что внутри?

Маша расцвела и принялась объяснять. Милослава слушала и улыбалась. Конечно, девушки уже рассказали ей, как щипали и раскладывали тонким слоем овечью шерсть, стегали и только потом соединяли с изукрашенной верхней частью и шёлковой нижней. Боярыня не сразу поняла, почему младшая дочь называет одеяло верхним, но потом пощупала и согласилась, что оно только для красоты.

— Так надо сейчас послать кого-нибудь к Кошкиным и договориться о встрече сначала с Иринкой, — нахмурив брови, решительно произнесла боярыня и подошла к окну. — А если она зазовет к нам Евпраксию Елизаровну, то тогда посмотрим, что делать дальше.

Милослава поводила пальчиком по удерживающей слюду рамочке и вздохнув, пожаловалась:

— Ох, чую я, что отец Варфоломей недобро настроен.

Дочери кивали и с надеждой смотрели на неё. Милослава поджала губы, а потом решительно произнесла:

— А отцу и деду сегодня же покажем созданную вами красоту!

Боярышни тут же помчались вниз ждать деда и отца с работы. А Милослава перекрестилась и покаялась строго смотрящему на неё Николе Чудотворцу:

— Прости, что нарушаю порядок в доме! Не знаю, как иначе защитить светлые детские души…

ГЛАВА 6

— М-да, дивно! — в который раз повторял боярин Еремей, покачивая головой и опасаясь ступить сапогом на простенький светлый коврик возле постели внучки.

Он степенно оглядывал светёлку и не находил слов, чтобы выразить свои эмоции. Роспись на стене была хороша, но не только она создавала уют в комнатке. Большие окна, украшенные полотном, богатое покрывало на кровати, натёртый маслом вещевой сундук, лаконичный деревянный столик и чудное креслице, сделанное по запросу Дуняши… а ещё множество мелких вещичек… всё вместе выглядело цельным, удобным и благостным.

— Лепо! Ну до чего же лепо! — в восторге вторил вернувшийся из поездки по княжеским делам отец Дуняши и едва удерживался, чтобы вновь не подхватить дочку на руки и не расцеловать.

— Внучка, а это что же такое? — Еремей и сам видел, что это полки, но какие-то странные.

Их было много, они расположены одна над другой и ещё поделены на квадраты. В каждом отделении положено что-то важное для внучки и вроде бы много всего, а порядок.

— Это? — девочка смутилась. Вводить слово стеллаж ей не хотелось, а как по-другому назвать не придумывалось. — Не знаю, деда, — призналась она. — Но очень удобно ставить туда короба с тряпочками и нитями, кисти, разведённые краски или вот в корзинках разложены осенние дары, что мы с Машей и Ванюшей в имении собрали.

— Вижу.