Уже три часа ночи, а Ленар Габитов все рассказывал свою историю. Рассказывал путано, перескакивая с одного на другое, но Марго и Борис не перебивали его, слушали внимательно. И сам Ленар слышал себя словно со стороны и, к своему ужасу, понимал, что поверить в его слова очень трудно. Почти невозможно. Слишком неправдоподобно звучал его рассказ.

У его девушки Наташи Аверкиной была младшая сестра Екатерина. Наташа старше Ленара на шесть лет, ей 31 год, а Кате было 26. Мать их оставила около десяти лет назад, вышла замуж и уехала с мужем в другой город, а заботу о шестнадцатилетней Кате поручила старшей дочери, Наташе, которой в ту пору исполнился всего 21 год.

До этого они жили втроем в маленькой однокомнатной квартирке, в которой девочки после отъезда матери остались одни. Потом Наташа вышла замуж и переехала к мужу, а квартира осталась Кате, девочке очень красивой и яркой, которая надеялась при помощи собственной жилплощади и хорошей внешности наилучшим образом организовать свою личную жизнь. При этом голова у младшей сестры была забита картинками из глянцевых журналов и дурацкими телевизионными рекламами непонятно кем придуманных стандартов красоты, она мечтала о том, чтобы сделать серию пластических операций и довести свою внешность до идеала. Чем ближе к этому идеалу, считала Катерина, тем выше шансы выйти замуж за миллионера. Работала Катя официанткой в кафе, сначала ездила через весь город, тратила на дорогу по два с половиной часа, потом сняла жилье совсем рядом с работой, свою квартиру сдала и переехала, одной арендой другую оплачивала, так теперь многие делают. Жила, как все девчонки, встречалась с подружками, с парнями, ходила по клубам, если кто-то за нее платил, выкраивала из зарплаты денежки на более или менее модные одежки. Одним словом, жила так, как живут тысячи и миллионы девушек в нашей стране. И мечтала о том же, о чем мечтают тысячи и миллионы."

"И вдруг Катя получила какое-то наследство, поистине огромное, и стала все деньги тратить на себя. Начала наводить справки о клиниках, где можно сделать эти самые операции, совсем потеряла голову, даже с работы уволилась, зачем, дескать, корячиться на работе, когда можно жить на наследство.

И целыми днями занималась только своей будущей красотой, и разговоры все у нее только о красоте и тряпках.

– Прав был Конфуций, – покачала головой Маргарита Михайловна, – когда сказал: «Я не видел, чтобы люди любили добро так же, как красоту». И почему, в самом деле, все так носятся с внешней привлекательностью и совершенно не думают о привлекательности душевной? Ведь весь мировой опыт показывает, что внешняя красота никому и никогда не приносила настоящего счастья, а все равно все рвутся к ней.