— И поверь, он даже разбираться не будет, приставал ты к кому-нибудь на самом деле или просто захотел мерзость сказать! Ясно?! Хорошо еще, что новичок умудрился хоть какую-то защиту выставить!..

Майя говорила что-то еще, но я уже не слушал.

Получается… я только что воспользовался магией?.. В самом деле? У меня что-то получилось?..

А Бобер, стало быть, в ответ воспользовался своей.

Ох ты ж мать моя!..

Я с ужасом взглянул на свои ладони. Но, как ни странно, несмотря на противное жжение они остались практически целы. Так, на одной ладони пара волдырей вскочила.

Я сумел выставить защиту. У меня получилось. Каким бы крошечным не был мой источник магии, я, кажется, смог его применить!

Все вокруг разом стало лучше, красивей и радостней, чем минуту назад.

— Вместо того, чтобы драться, давайте лучше потренируемся, — предложил Рыжий. — Усталое тело прекрасно прочищает сознание.

— Хорошая мысль, — кивнула Майя.

Бобер, покосившись на меня, негромко проговорил:

— Когда-нибудь я тебе это припомню, огрызок!

Я сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей и сел в позу медитации."

"И в этот раз у нас получилось хорошее марево — как над асфальтом в сорокаградусную жару! А сверху время от времени разгорались световые дорожки, похожие на северное сияние. Красота, да и только!

В общем, тренировались мы в тот вечер самозабвенно. Мне, как и всем, даже выдали здоровенный и совершенно неподъемный меч, которым я пытался орудовать в меру своих возможностей.

Потом все отползли с тренировочной площадки на пожрать и отдохнуть, а я, поскуливая от боли в руках, спине и растертых ляжках, сел под дерево ждать Та’ки, как приговоренный ожидает свою смерть.

И она пришла за мной — моя неумолимая зеленая ипостась Азраила.

Та’ки был все еще пьян. Он сначала долго рыгал, икал, облизывался и тер лапой морду, а потом спросил:

— А почему так тихо?..

Я не сразу понял, о чем он. И ответил:

— Вечер же. Вон, сумерки уже опускаются.

— А-аа, — понимающе протянул тот. Он повел своими плюшевыми ушами в сторону школьного корпуса и шумно принюхался, а потом проговорил.

— Нее, внутри тоже тихо. И пусто. Будто все умерли или Ян распустил школу.

— А, ты об этом, — дошло, наконец, до моих уставших мозгов.

И я рассказал нашему мохнатому богу все, что произошло, пока он спал.

Та’ки выслушал меня, не перебивая и время от времени почесывая пузо. А потом зевнул и проговорил:

— В общем, впереди нас всех ждет веселье. И начнется оно завтра…

— Почему завтра? — не понял я.

Медведь зевнул.

— Увидишь. Ладно, раз пошла такая репа, собери в одну связку пятнадцать тренировочных мечей, пробегись вокруг школы и топай спать. Хватит с тебя на сегодня.

Возражать я не стал.